Папаша Уокера пропустил гребок веслом, передавая Уокеру право гребком направить лодку. Судно повернуло на несколько градусов к востоку, и Эффи увидела, что они больше не направляются к берегу. Впереди лежала только река.
Почти сразу же лодка начала раскачиваться. Ветер дул под углом, но и река также, казалось, тянула по-новому. Уокер и его отец вошли в ритм быстрых мелких гребков, не задерживая свои весла слишком долго или слишком глубоко в воде. По всей поверхности появилась коричневая пена, и ветер швырял ее, залепляя им в лица. Эффи потянулась к своему амулету. Камень ощущался бездеятельным и колеблющимся, почти спящим. Недовольная, она позволила ему упасть обратно на грудь.
Другой порыв ветра ударил под лодку, и нос пошел вверх. Над южным берегом сверкнула раздвоенная молния. Прямо над ними громыхнул гром. Лодка переваливалась и наклонялась, вдруг теряя устойчивость в обоих направлениях. Уокер что-то крикнул своему отцу, и его папаша опустил весло в воду и повернул лодку к югу.
Эффи на миг почувствовала облегчение. Дождь лил с силой, и независимо от того, сколько она вычерпывала, вода в лодке продолжала прибывать. Ветер снова дул в лоб, она могла ощутить это по приплюснутости своих щек. От сидящего впереди нее Чеда донесся слабый звук. А затем два события произошло одновременно. Мощный порыв ветра попал под лодку, и Эффи опрокинулась назад. Когда нос пошел вверх, то же произошло с Чедом, свесившим голову и плечи за борт. О нет, его рвало, подумала она с отвращением, когда лодка медленно наклонилась к Чеду. Уокер перенес свой вес рывком в противоположную сторону, но было уже поздно. Эффи скользнула вниз по полированному деревянному сиденью, и на коротким миг зависла параллельно воде, прежде чем в нее погрузиться.
Река охватила ее грудную клетку. Там было ужасно холодно и темно. По подбородку сильно ударило весло. Когда она ахнула от боли, в ее легкие хлынула вода. Где был верх? Была ли она под лодкой? В панике она начала молотить руками. Когда она попробовала пошевелить ногами, ее тело дернулось с такой силой, как будто из-под нее ушел пол. Ножные кандалы рванули ударом спущенной тетивы. Замерев от потрясения, она начала тонуть. Теперь, когда она посмотрела вверх, она увидела, что да, она находилась под лодкой. Ее похожая на стручок тень шла на убыль против света.
Она опускалась все глубже, и начала понимать, какие странные течения здесь действовали. Три реки встречались здесь. Она чувствовала, как они кружили ее тело, как они освободили ее разум от мыслей.
Направленные вниз движения, думала она бессмысленно, это то,что собираешься делать руками, чтобы плыть.
Один из спальников, которые она упаковывала сегодняшним утром, проплыл рядом с ее лицом. Вдохнув, она добавила воды в легкие. Лодка превратилась в тоненькую линию, и она не могла больше вспомнить, почему это было важно. Становилось темнее, или, возможно, она прикрыла глаза: разница вряд ли была существенной.
Все это было теперь не-важ-но.
Опускаясь, она падала в утробу Волчьей, глубоко в холодную коричневую воду. Было только одно небольшое недоумение, которое застало ее врасплох. Кто бы мог подумать, что та самая вещь, которой она избегала всю свою жизнь, закончится здесь? Разыскивающее ее злобное нечто добралась до нее, чтобы остановить, через воду. Оно обратилась щукой -- удлиненной, крепнущей, со сверкающей, как заколдованной, чешуей. Злоба наплывала с большой уверенностью и возрастающей силой. Она не просто бродила по открытым пространствам, она хорошо знала также и темные глубины.
Это было открытием. Внутри, снаружи -- это не имело значения, где она находилась, оно могло найти ее там, где она была слабой.
По ней пробежала легкая дрожь страха, поднимаясь с пяток до головы. Щука была почти над ней. Она видела ее перламутровые бритвенно-острые зубы.
Неожиданно ее дернуло вверх и в сторону. Челюсти щуки со щелчком захлопнулись. Что-то пошло не так. Эффи Севранс потащили далеко к поверхности. Ощущение было такое, словно ее вытягивали их трубы.
После этого она не помнила большую часть времени, которое последовало за этим. Водянистые глаза Уокера принимали угрожающие размеры, когда он работал с ее грудью, как с водяным насосом. Папаша Уокера в самом деле говорил что-то. Правильные слова, полезные слова. Чед Лаймхаус дрожал и выглядел напуганным. Ему было сказано раз десять Сиди и держись за место.
Эффи почувствовала добрый запах древесного дыма и заснула. Уокер разбудил ее ночью, заставил выпить воду, которую она не хотела, ощупал ее руки и ноги.
- Она окоченела.
Она поняла, что, должно быть, заснула после, потому что папаша Уокера даже сказал:
- Нам следует развести более сильный огонь.
Спустя какое-то время в оранжевых отблесках костра над ее собственным возникло лицо папаши Уокера. У него было пакостливое самодовольное выражение глаз, когда он наклонился к ее уху и прошептал свое настоящее имя. Он знал, что завтра она его не вспомнит.
