- Вешают камень на грудь и топят, - добавил Яйцезубый, переключаясь с Эффи на Чеда. - Через неделю вытаскивают и доедают то, что не захотели есть рыбы.
Чед потерял сознание. Только что он сидел прямо, словно чуть впереди своего сиденья, а в следующий миг он завалился, падая прямо на нос лодки. Что-то хрустнуло. Лодка бешено закачалась. Чтобы не сползти вперед, Эффи уперлась пятками в палубу.
Яйцезубый и его люди покатились со смеху. Тот, что был в чешуйчатом плаще, хлопал себя по боку. Свинья насмешливо улыбалась Эффи. Папаша Уокера вытянул руку, чтобы снять спазм. В пятнадцати футах от них, на уступе из песчаника, Уокер следил за рукой отца. Эффи почувствовала, как ее рот начало покалывать.
- Я говорил тебе, что эти двое так себе, - сказал, просмеявшись, Уокер. - Толстяк и немая. У вас за них золотая монета -- большего они не стоят.
Яйцезубый постукивал своим раздвоенным копьем по скале. Казалось, он раздумывал. Свинья нашла кучку утиного дерьма и его облизывала.
- Она не немая, - наконец заявил Яйцезубый, глядя на Эффи в упор.
Последовала долгое молчание, а затем Уокер тихо сказал:
- Иди, посмотри сам.
Все время, пока Яйцезубый стучал своим копьем, во рту Эффи нарастало ощущение онемения и покалывания. Казалось, будто ее кололи в это время дюжины игл, только совсем без боли, одно только непонятное покалывание. К тому времени, когда Чед сполз с носа лодки и тяжело сел на место, онемение пошло вглубь, и теперь она больше не узнавала картину вспухших гребней, которые стали внутренней частью ее рта.
Подозревая ловушку, Яйцезубый дал сигнал своим людям. Опустив острия своих копий, они срезали мех с уокеровой куртки из выдры. Яйцезубый шагнул вперед и аккуратно перенес двойное острие копья на верхнюю челюсть Эффи.
- Открой, - сказал он.
Эффи открыла рот. Нечто темнее и плотнее воздуха задымилось наружу.
Яйцезубый наклонился к ней. Заглянул внутрь. Нахмурился. Все молчали, даже свинья. У Яйцезубого отвисла челюсть.
- Милостивые Боги. У нее даже зубов нет, не говоря уже о языке. - Вздрогнув от впечатления, он отвел копье.
Эффи закрыла рот. Глубина ощущений начала проходить. Сиденье папаши Уокера за ее спиной скрипнуло.
- Проезжайте, много вас тут! - приказал Яйцезубый, мощно ударив копьем о камни. - Поганые уроды.
Уокер, не теряя времени, прыгнул в лодку и отчалил. Не потрудившись отдать швартов, он оставил его тянуться сзади в воде. Безотчетно Эффи поняла, что должна больше направлять веслом, чем грести, и она глубоко погрузила весло с правого борта, уводя лодку дальше от берега. Точно перед ней Чед греб изо всех сил. Сразу за ней на планширах висел папаша Уокера Стоуна, выжатый как лимон.
Чед и Уокер сразу взяли хороший темп, и трое мужчин со свиньей вскоре остались на северном берегу далеко позади. Когда лодка, наконец, обогнула излучину и они вышли из виду, Чед повернулся к Эффи. Квадратные рубцы на его лбу отмечали место, которым он ударился об палубу.
- Пираты без судов, - сообщил он с облегчением и удовлетворением.
Эффи решила, что сейчас не лучшее время напоминать ему, что Яйцезубый рассказывал о Сером клане.
Плывя по Пьяной Мыши на восток, она изо всех сил старалась почувствовать себя спасенной.
- Дай мне еще один день, - попросил чужеземец Томас Аргола. - Не уходи утром.
Они стояли в его пещере, единственной в городе, где была навешена дверь, и Райф держал руку на задвижке, не давая двери закрыться.
- Нет, - ответил он. - Я выхожу завтра. Расскажи мне, что тебе известно.
Райф вспомнил этот разговор сейчас, когда они с Адди Ганом направлялись вдоль Рва на восток. Они путешествовали большую часть дня, и движение по скалам проходило тяжело. Каменные осыпи, груды валунов, отвесные и неожиданные спуски следовало проходить осторожно. Добавлял неудобства слой снега на земле, он скрывал трещины и свободно лежащие камни, но, по крайней мере, не было льда. Сквозь снежную белизну пробивался бурьян. Заросли черной осоки вбирали солнечное тепло, превращая окружающий их снег в слякоть. Воздух был чист и пах камнем, но Адди предупредил, что будет пасмурно. "Воздух сухой. Земля влажная. С темнотой поднимется туман". Казалось, для небольшого светловолосого горца не существовало тайн на этой земле, и Райф без вопросов принимал его слова на веру. Хотя это не означало, что они будут останавливаться. Если ты дал слово покойнику, то остановишься только для сна.
Взбираясь на изрезанную трещинами гранитную полку, Райф оглянулся посмотреть, не нужно ли помочь Адди. На горце был бурый шерстяной плащ, он нес свой дубовый посох и отмахнулся от Райфа, словно тот был надоедливой мухой.
- Лазил по скалам еще до того, как ты родился, парень. И частенько тягал на себе овец. Единственно, когда мне понадобится твоя помощь -- это помешивать бобы, пока я завариваю чай.
А ведь он шутит только наполовину, понял Райф, и мрачно кивнул:
- Прости, Адди.
Адди Ган пробурчал что-то вроде "Хорошо, что мы разобрались с этим" перед основательным подъемом на уступ.
