Увидев безопасные лампы, зажженные перед конюшней, Рейна прибавила Милашке скорости. Орвин Шенк был тем, кто наведался к ней объясниться вечером, после того, как Мейс Черный Град ее изнасиловал. Орвин был смущен, расстроен тем, что рассказал ему Мейс, стремился перенести весь беспорядок и покончил с ним, по-прежнему глубоко уважая Рейну. Если бы она, защищая себя тогда, рассказала Орвину правду, он бы ей поверил? Ответа не было. Это было другое время; черноградский вождь только что погиб, Мейс хорошо зарекомендовал себя в клане и показывал, что способен занять место Дагро. Вопрос был в другом: возьмет ли Орвин ее сторону против Станнига Бида?
Она была удивлена, насколько глупо заставил ее чувствовать себя полученный ответ. Нас много, сказала ей Анвин.
Да, - прошептала Рейна. - Нас.
Даггин Лай зажигал последние лампы, когда Рейна с Милашкой рысью въехали во двор. Ткнув горящим концом факела в мостовую, он погасил пламя.
- Забери ее у меня, хорошо? - спросила его Рейна, спешиваясь. - Я не хочу опоздать на ужин.
Шагнув вперед, чтобы взять поводья, он сказал нечто, чего Рейна не поняла:
- Поздно уже ужинать.
Посчитав это бурчанием голодного парнишки, для которого время от еды до еды тянется долго, она не обратила на его слова внимания. Стремительно промчавшись к восточной стене, она махнула рукой в быстром приветствии(?) двум мужчинам, которые расстилали полотна мешковины поверх штабелей балок и бадеек с раствором. Должно быть, они ожидали ночью снег. Всегда, когда проходишь через восточный зал, металл по соседству с телом дергался. Рейна, ожидая это, заранее положила руку на нож.
Только когда Рейна дошла до прихожей, она начала подозревать, что что-то не так. У круглого дома была своя атмосфера, она прочитывалась через то, как люди сидели и стояли, по числу горящих факелов, по дверям, оставшимся отрытыми, запахам, дыму, шуму. Стоял ранний вечер, и Рейна за несколько мгновений догадалась и затем дополнила список недостающими деталями. Ламповщик поскупился на обходах, и горела только четверть факелов. Было распахнуто слишком много дверей, и сквозняки непривычно шли навстречу друг другу. Для времени ужина, когда бренчание из кухни разносилось обычно по всему дому, заглушая даже грохот кузни, было слишком тихо.
И не было запаха еды.
На этом простом обстоятельстве мир перевернулся, перейдя от света к тьме, словно гнавшейся за Рейной.
Рейна сорвалась на бег.
Она поняла.
Люди пытались остановить ее, но она отталкивала их и шипела.
- Нет! Нет! Нет, - отметала она, не сознавая, что говорит это вслух. Когда Рейна влетела в кухню, чтобы перехватить ее, вперед вышел Корби Миз, но это не помогло. Она сама никогда не знала, как ей удалось удержать его, чтобы он не прервал ее движения вперед. Она спускалась маленькими шагами, поколебавшись только миг, когда дошла до низа. От лестницы вели два пути -- один в мясной погреб, другой -- к комнатам и кладовкам. Перед покоями Анвин стоял Орвин Шенк. Увидев ее, он замотал головой и сказал ей:
- Не ходи туда, моя милая овечка.
Но остановиться она уже не могла, а он не обладал мощью, необходимой, чтобы ее остановить, и она вошла в комнату, где Анвин Птаха лежала мертвой.
Снег шел на всем их пути к востоку. В первый день его было чуть, лишь слабые отблески льдинок в воздухе перед сумерками. Днем позже было почти то же самое, но следующим утром снегопад усилился. С востока безостановочно дул непрекращающийся ветер, и согреться было трудно, но стужи, по крайней мере, не было. На четвертый день стало настолько тепло, что на земле снег таял, но падать продолжал. Пятый день выдался другим, холоднее. Снег сыпал твердыми гранулами, похожими на стекло. Райф посчитал, что правильнее их было бы назвать "льдинками". Шагать по ним было так же удобно, как ступать по каменным шарикам, и им пришлось повернуть на север в хвойный лес, чтобы этого избежать. Следующий день прошел без снегопада, но Адди предупредил, что не стоит на это сильно надеяться, так как снег либо прошел где-то неподалеку от них, либо может пойти, пока они будут спать. Он оказался прав, потому что когда утром они проснулись, устойчиво шел снег, и за ночь его набралось целых полфута.
По этой причине они разоспались. Даже странно было оказаться не в состоянии найти огонь, не говоря уже о том, чтобы разжечь его. Адди оказался стоиком.
- В следующий раз стоило бы устроить его на камнях, чтоб держали тепло. - Хорошим было то, что деревья уже не были низкорослыми, и на стоянке можно было устроить какую-то защиту от непогоды. Это значило, что обустройство стоянки занимало бы больше времени, и им пришлось бы днем останавливаться раньше, но оба согласились, что так будет достаточно удобно. Оказаться во сне заваленным снегом ничуть не лучше погребения заживо. Во льду.
