Еды становилось маловато, и скудная добыча, добываемая попутно, редко была больше куропатки и линяющего зайца. Более крупных снег загнал в укрытие. Учитывая время Адди мог бы славно приготовить птицу, но он терпеть не мог ее ощипывать, и обычно ответственным за перо назначал Райфа. Райф, казалось, припоминал, что у Тема была пара остроумных способов ощипывать птиц, но, хоть убей, не мог ничего вспомнить -- хотя бы куда девать отходы. Как ни странно, сильнее всего не хватало чая. Этот ритуал -- вскипятить воду и заварить травы -- оказался тем, чего не хватало им обоим. Адди по-прежнему настаивал на кипячении воды на стоянке, и по дороге собирал разные веточки и листья в надежде изобрести новую разновидность чая. Так что бадан, козлобородник, черемуха и сухая крапива превращались в жидкие желтоватые настои с противным вкусом. Адди продолжал надеяться. Бытовало поверье, что есть растение под названием охотничий чай, которое цветет былым цветом в середине лета, и найти его можно среди скал. Напиток, получаемый из его размятых и заваренных листьев, как рассказывали, был таким восхитительным, что Адди мог говорить о нем только с придыханием:
- День, когда мы его найдем, это будет какое-то необыкновенное чаепитие, - пробормотал он не единожды.
На носу и руках Адди появились обморожения, ноги его тоже беспокоили. Каждый вечер ему приходилось сушить над огнем на палке мох сфагнум, и каждое утро он набивал гибкими стебельками носы своих сапог. Горец не начал двигаться медленнее, но Райф замечал, как он несколько раз медлил перед крутыми спусками, а затем тяжело опирался на палку. У Райфа ноги были в порядке. И Адди, и Райф надевали вторым слоем заячьи носки, которые не пропускали холода, а древние разношенные сапоги Райфа сидели как влитые, и не натирали. Когда он касался своего лица, он ощущал участки грубой и нежной кожи, и считал, что это могли быть обморожения, но пока они не болели, он про них и не вспоминал.
Что его тревожило, так это плечо. На протяжении последних семи дней он ощущал, как медленно и неуклонно в его груди прожигается дыра. Он наблюдал однажды, как Брог Видди проверял температуру порции ноздреватого металла, которую он разогревал. Своими длинными, как клешни краба, щипцами мастер кузнец скатал небольшую часть горячего красного металла в шарик, а затем вытащил его из пламени. Тут же опустил шарик на проверочную доску и смотрел, насколько быстро расплавленный металл прожжет свежую древесину. Шарик чернел и шипел, прожигая в дереве дыру и создавая вокруг себя кольцо огня. Точно так же Райф ощущал и коготь Шатан Маэра -- как кусок раскаленного металла, сжигающего его плоть.
"Ты знаешь, как заставить биться остановившееся сердце?" Это спросила Йиселл Без Ножа у Адди на стоянке суллов у Рва. Райфа преследовали эти слова, их интонация, небрежная уверенность ее голоса. Она хотела ошеломить обоих, его и Адди, и ей это удалось даже лучше, чем она рассчитывала. Пока она их не сказала, Райфу удавалось об этом не думать. Плечо ныло. С ним стало хуже с того момента, когда тварь на ободе ударила его в спину. Оно болело, иногда сильно. Такие дела. Сейчас слова вертелись в голове постоянно, и он не мог сказать, на самом ли деле ему становится хуже, или это ему только кажется. В любом случае победу одержала Йиселл Без Ножа. Она не помешала им отправиться на восток, как намеревалась, но она их напугала. Суллы в этом деле были непревзойденными мастерами.
- Давай возьмем чуточку к югу, - пробурчал Адди, удивив Райфа тем, что заговорил впервые после выхода со стоянки этим утром. - После тех ледяных валунов мы взяли лишку на север.
Райф, соглашаясь, кивнул. Они оба носили маски, грубо вырезанные из заячьих шкурок, и, так как говорить было трудно, они общались в основном знаками. Снег падал большими хлопьями, легкими и невесомыми, как пух одуванчика. Темно-серые тучи, казалось, не двигались. Снег под ногами создавал сложные слои, по очереди мягкий, зернистый, похожий на гравий и под ним ровный и твердый. Некоторые сугробы были высотой по пояс Адди, но в среднем глубина снежного покрова была от фута до полутора. Им повезло с оттепелью пару дней назад -- она помешала снегу стать слишком глубоким.
Ни Адди, ни Райф больше не представляли, где они находятся. Большей частью они по утрам определялись по встающему солнцу, выбирали на расстоянии дальний ориентир -- группу высоких деревьев, скальный гребень, пригорок, застывший пруд -- и направлялись к нему. Если они добирались к нему до темноты, они намечали что-нибудь еще, забирая на север или юг, в зависимости от того, как Адди ощущал направление. Сегодня утром Адди выбрал холм, который торчал перед пологом леса и поблескивал сине-зелеными линзами льда. Пока горец подбирал другую цель, южнее, они замедлили шаг.
