Это распоряжение оказалось поразительно популярным. Наемники и люди из Компании Рубак принялись вместе кромсать повозку на щепки. Кто-то из опытных Рубак сходил за своей доской со струнами и начал натренькивать чудовищно непристойную песню, о женщине, которая пошла в горы, и которая заканчивалась тем, как ее трахнул медведь. К хору присоединились почти все. Бочонки с пивом были открыты. Дно повозки разобрали на куски. Дело дошло до колес. Пэриш смотрел на эту нечестивую деятельность хмуро, но ему хватило ума не встревать. Он знал цену такому сбросу напряжения для людей, которые были вдали от дома слишком долго.
- Что нам делать с пленниками? - Джон Бэрден остался в лагере едва ли не последним здравомыслящим человеком. Как командир Компании Рубак, за четырех оставшихся в живых кланников отвечал он.
- Привяжи их к одному из клыков, - предложил Марафис. - Сними с них сапоги и пройдись бритвой по стопам. Легонько, только чтобы удержать от побега. Эти люди не дураки. Они поняли, что перед входом в город сегодня вечером у них последний шанс сбежать.
- Ладно, - ответил Джон Бэрден, посмотрев на южные горы и Спир Венис. Как раз отсюда можно было увидеть туманную дымку, поднимавшуюся над ледяными склонами Смертельной горы, которую создавал город. - Всегда считал, что уж войти-то нам дадут.
Марафис знал Бэрдена с того времени, как стал Стражником Рубакой. Они вместе учились у Пэриша; вытянули себя от простых братьев до капитанов, учились есть в величественных залах Крепости Масок так, чтобы баронессы от брезгливости не падали в обморок, и узнавали безжалостную правду о городе, который охраняли. Марафис лгать ему не собирался:
- Что увидим, то и увидим.
Джон Бэрден втянул воздух в плотную мощную грудь. Рубины на броши-собачнике у горла в лучах садящегося солнца сверкнули.
- Жалко, что таран пришлось продать.
Марафис зашелся лающим смехом. Хлопнув Бэрдена по плечу, он сказал:
- Граф, тебе ужасно повезло, что ты никогда не имел удовольствия встречаться с вождем Ласок воочию. С тех пор она является мне во снах и, помоги мне Боже, порой она голая.
Бэрден фыркнул.
- Пойду гляну на кланников.
Наступая на левую ногу с осторожностью, Марафис покинул лагерь и пошел среди гранитных шпилей. Тут было холоднее, воздух спокоен. Землю вокруг скал усеивали случайные клочки мусора - курильницы для благовоний, оболочки бараньих кишок, стеклянные пузырьки, пивные кружки, гниющие остатки еды. Основание самого высокого шпиля было забрызгано чем-то очень похожим на кровь. Марафис нахмурился, испытывая гадливость.
- Генеральный Протектор. - Это между каменными клыками скользнул Гринслейд. На его плаще, как обычно, было трудно удержать взгляд. Как-то он выскальзывал из поля зрения. - Ты хотел меня видеть?
Марафис оглянулся на стоянку. Зайдя глубоко в кольцо каменных шпилей, он спросил:
- Какие последние вести из города?
Гринслейд был не тем человеком, который тратит время впустую.
- Роланд Сторновей контролирует крепость по-прежнему. Как он официально объявил, место правителя он держит для своего зятя.
- Стражники?
- Были с ним с самого начала. Мне кажется, он объяснил капитанам, что, поддержав его, они поддержат тебя.
Это, разумеется, объясняло, как Роланду Сторновею так легко удалось распорядиться Крепостью Масок и городскими воротами. Для этого нужно иметь стражу на своей стороне. Марафис протянул руку и прикоснулся к ближайшему каменному шпилю. Ребро было таким острым, что могло срезать кожу.
- Что с воротами?
- Морозные и Нищенские все еще закрыты. Злые ворота остаются открытыми по расписанию каждый день. Сторновей запретил закреплять зубчатые колеса, так что ворота могут быть опущены в любой момент.
Это имело смысл.
- Кто их охраняет?
- Стражники, хотя до меня дошел слух, что Сторновей поставил своих дружинников на все ворота.
Марафис убрал руку с камня. Кожа на указательном пальце была рассечена, но крови не было. Эти сведения слабо его обрадовали. Что было Сторновею надо? Старый хрыч не был ему другом. А как проще получить доступ к власти, нежели имея правителем зятя? Сторновею никогда бы не удалось провернуть такой удачный ход без помощи Стражников Рубак. Ему пришлось получить власть именем Марафиса.
- Мой господин. С воротами можно провернуть фокус.
- Нет, - кинулся на него Марафис. Хватит с него чародейства и фокусов. Наелся досыта этой мерзости в Ганмиддише. Непонятные зеленые огни, запах тухлых яиц. Он не будет еще раз применять непонятные силы.
Гринслейд ценил Генерального Протектора и, похоже, понял его намерения.
- Как угодно. Сегодня вечером я с братьями ухожу вперед. Будем ждать вас в городе.
Еще до того, как Марафис начал формулировать ответ, Гринслейд простился, ткань плаща закрутилась вокруг него, как темная вода. Теперь, в сумерки, его фигура пропала из глаз в пять секунд.
Марафис тихо и с чувством выругался. Его нога пульсировала, а холод из глазницы, казалось, заморозил уже половину головы. Добрую половину, которая ему нужна, чтобы понять смысл происходящего в городе. Сторновей в Крепости Масок. Он не мог сложить эту головоломку.
