По дороге обратно в лагерь он прошел мимо гранитного клыка, к которому были привязаны кланники. Те сидели неправильным кругом, обозначив собой стороны света. Их ноги были голыми и кровоточили, хотя и несильно. Они переживут. У Бэрдена нож был чистым. Один из них, молодой с карими глазами, в тишине заметил Марафиса. На лице у него была пара свежих синяков и скверная рана на переносице. Джон Бэрден и Тат Макелрой несколько дней назад допрашивали всех четырех человек, и кареглазый отбивался как дьявол.
Марафис напомнил себе спросить у Бэрдена, что же, по крайней мере, они выяснили. Сейчас, однако, он не желал ничего, кроме покоя в своем шатре. Кажется, Гринслейд сослужил ему невольную службу. Лазутчику удалось вымотать его так, что, пожалуй, он смог бы заснуть.
Лагерь усеивали небольшие костры, и запах горящего свиного жира с луком наполнили рот слюной. Он был рад увидеть центральный большой костер, устроенный как место сбора. Рестлинг шел полным ходом - один из Компании Рубак против одного из профессиональных наемников Стефана Граймса - ободряющие выкрики и свист были грубыми. Марафис недолго понаблюдал за ними - Рубака походил на дохлое мясо - затем нашел себе тарелку с едой и удалился в свою палатку.
Он сосредоточенно поел в темноте. Можно было не беспокоиться зажигать лампу. Прежде чем он заснул, ему пришло в голову, что в тот день, когда он сражался у Крабьих Ворот, то ощущал себя вымотанным не так сильно, как это чувствовалось сейчас. Как это Исс ухитрялся справляться со всеми этими интригами и неопределенностью?
За час до рассвета он поднялся и отдал приказ сворачивать лагерь. Тат Макелрой помог ему надеть полную броню, защелкивая крепления, стягивая ремни на скобах и пропихивая вниз стеганый поддоспешник. Марафис посмотрел на Спир Венис на юге, и на границе гор и неба заметил намек на свет. Он шел к этому мигу годами, даже десятилетиями, но никогда не думал, что это произойдет при таких обстоятельствах. Что обычно говорил Исс? "Ты не можешь предусмотреть всех странностей бытия правителя". В этих словах, казалось, заключена большая мудрость.
Через гранитные клыки сочился туман, когда Джон Бэрден, Эндрю Пэриш и Стефан Граймс выстраивали ряды. Над ними возвышались шпили, каменные стражи, на тысячи лет старше, чем город, на который шло войско. Мужчины были тихи. В парадной броне и оружии, так что большинству потребовались подставки, чтобы сесть на лошадей. Пешие солдаты - сто пятьдесят лишних, спасибо Йелме Скарп, - беспокойно топали ногами, в то время как конница нашла время, чтобы сплотить свои ряды.
Марафис ждал. Он не обнаруживал нетерпения. В ясном небе гасли звезды. В полях перекликались вороны, готовясь поживиться на объедках лагеря. Когда повозки были загружены, а ряды выровнены, Марафис отдал барабанщикам приказ начинать медленный марш. Когда удары литавр синхронизировались, он направил своего коня в центр первой линии.
- К Злым воротам, - рявкнул он. - На Юг!
По его приказу трехтысячное войско тронулось.
За первый час они прошли немного. Марафис держал поводья обеими руками и ни о чем не думал. Держа голову прямо, чтобы избежать потертостей на шее, он следил за восходом солнца. Когда они вышли на дорогу, он издалека уловил первый намек на городские стены. Короткое столкновение с воспоминанием заставило похолодеть под ложечкой. Кости не было. Бледной известняковой башни, поднимавшейся над землей на шестьсот футов, больше не существовало. Ему говорили, что она рухнула, но его вниманием завладела смерть Исса, и он не задумывался о самой высокой башне города. Ее отсутствие потрясало - обзор северного склона Смертельной горы был свободным.
Это ощутили все люди отряда. Эндрю Пэриш, ехавший двумя рядами дальше, набожно выкрикнул третьему:
- Бог принес разрушение, и мы, как мужчины, возвратим миру Его порядок.
Марафис не верил в Бога, но древние слова все равно на него подействовали. Возвратить порядок - это здорово. Вызвав барабанщиков, он приказал убыстрить темп. Теперь они на дороге, мулы и пехотинцы смогут идти в ногу.
Поселения, через которые они шли, были брошены, и все здоровые животные с полей ушли. Когда они добрались до развилки, что вела на восток к Злым воротам, Марафис свернул на нее без колебаний. Он видел железную махину Нищенских ворот, с двумя башнями-близнецами по бокам. Тат говорил, что двойные решетки были опущены и выглядели сильно помятыми. Кусок крыши над воротами рухнул, и в ней была большая проплешина без плиток. Все, как рассказывал Гринслейд.
Когда они приблизились к восточным воротам, сердце Марафиса начало колотиться. Били литавры, в сочетании с клацаньем копыт и звоном доспехов создавая волну шума. Над известняковыми стенами Спир Вениса развевались красные и серебряные флаги - их трепали горные ветры. На стенах были стражники -- можно было увидеть их головы и верхнюю часть пик. У ворот никого не было. Ни купцов, ни фермеров, ни торговцев, ни учеников. Никого. В пределах города и вне его - все должны были знать, что Марафис Глазастый пришел домой.
