Баралис находился на грани яви и сна. По его артериям струилось маковое молочко, замедляя работу сердца и печени и затуманивая его разум. Прошлой ночью ему снились ужасы, и Кроп испугался, что хозяин может повредить себя. Баралис корчился от боли на кровати, выгибая спину дугой, и хватая тени перед своим лицом. Нет, кричал он снова и снова. Нет. Маковое молочко успокоило его, но сейчас, когда полдня прошло, он начинал шевелиться. Кроп знал своего хозяина. Он мог сказать по нескольким крохотным движениям -- трепету век, сокращению мышц под челюстью -- что Баралис начинает просыпаться.
Кроп быстро подоткнул подушки под голову хозяину и разгладил полотно. Маленькой расческой из китового уса, которая проделала с ним весь путь от от алмазной шахты, он пригладил угольно-черные волосы Баралиса. Времени, чтобы устранить кислый запах мочи, уже не было, так что Кроп схватил со стола пакетик сушеной мяты и крепко смял в кулаке. По дороге к двери он разбросал кусочки по комнате куда попало. Это не скроет кислинку наверняка, решил он, дотронувшись до дверной задвижки. Разве что изменит запах так, как будто кто-то выпил бадью мятного чая перед тем, как пописать.
Это стоило сделать. Один быстрый взгляд назад убедил Кропа, что его хозяин выглядит достойно, и можно спокойно отодвинуть засов.
- Отнял время, - сказал Квил, переступив порог, его пристальный взгляд пробежал по всем темным углам. - Спит он?
Кроп кивнул, подумал, потом затряс головой.
Квил, казалось, понял это, и тряхнул подбородком в ответ. Среднего роста, худой, как шкварки бекона, он истончался почти до нуля, если смотреть сбоку. Волосы у него были темные и плотно прилипали к черепу, а глаза были такого неопределенного цвета, который Кроп мог описать только как "темный". Как и полагалось вору, одежда Квила была ничем не примечательна по покрою и цвету, не давая о нем никаких сведений, которые можно было бы повторить бейлифу. Коричневая. Серая. Поношенная. У него в обычае было добавлять, несмотря ни на что, яркое пятно. "Пятном" было золото чистотой девять десятых. Кроп узнавал, это показывает положение Квила другим, таким, как он. Сегодня он надел на левое запястье толстую цепь на уровне манжеты. Ее можно было увидеть только когда он протягивал руку определенным образом... именно так, как он планировал.
Квил, неведомо как переместившись вдоль дальней стены, произнес:
- Закрой дверь. Есть что обсудить.
Кроп выполнил приказание Квила, надеясь, что тот не станет изучать комнату слишком тщательно, пока он повернется спиной. Шероховатые доски стенной обивки годами впитывали влагу, и дыры разной величины рассказывали о давних нашествиях короедов, термитов и мышей. Коврик на полу, сотканный из камыша, наполовину расползся, и над головой на перекладинах крыши пауки размером с головку скрипки сплели для мух смертоносные сети. Кроп пытался содержать комнату в чистоте, но независимо от того, сколько он вычистил и вымыл, убогость сохранялась.
- Стража сегодня вечером пойдет по домам, - сказал Квил, отведя взгляд от фигуры на постели, когда Кроп повернулся к нему лицом. - Возчик, перевозивший колесную мазь к Известковой Горе, клянется, что видел великана ростом с двух мужчин, направлявшегося на восток к Крысиному Гнезду на рассвете.
Кроп почувствовал, как его лицо вспыхнуло. Он выходил прошлой ночью, прогуливаясь по прохладному воздуху и глядя на звезды, исчезающие с восходом солнца, поднимавшегося из-за высокой горы. Он знал, что было рискованно выходить на рассвете, но семнадцать лет, проведенных в темноте оловянных рудников и алмазных копей, меняют человека, и сейчас никто живой не смог бы удержать его далеко от света.
Квил изучил цвет лица Кропа еще до проницательного кивка с пониманием. Возможно, он тоже бывал под замком.
- Вот то, что мы знаем. У стражи были свои штаны загажены еще с того времени, когда башня рухнула. Они выглядели плохо. Шпиль, развалившись, упал на землю, разрушив половину крепости, и разбудив все обреченные и обманутые души в городе, покрыв все крыши, верх стен и столешницы слоем пыли толщиной в мой палец. Восемнадцать дней прошло, а они все еще вытаскивают тела из завалов. И что хуже всего, Правителя они найти не могут. - Квил передохнул, чтобы бросить на Кропа испытующий взгляд. - Все считают, что это непотребство исторического размаха. Половина горожан сейчас боится за свои задницы, а вторая половина трудится как пчелки, пытаясь облапошить первых. У нас сейчас бароны со своими кожаными куртками творят что хотят, белые воротнички Руллиона разжигают в правоверных нечестивый огонь, и Крепость Масок в осаде.
И те и другие идут вслепую. Всем спутали планы. Страже нужно показать, что они что-то делают. И это что-то, мой друг, это поиски тебя. - Кроп смотрел на свои ноги:
- Не так высок, как двое мужчин, - сказал он.
Не считая моргания несколько раз, Квил на слова никак не откликнулся.
