- Слухи расходятся как дешевое пиво. Гора сдвинулась, древнее зло разбужено, Правитель прячется, Правитель мертв. Только один человек на свете знает, что произошло на самом деле, и я смотрю прямо на него, и это не обнадеживает мой взгляд.
Кроп уставился на свои ноги. Глупец с куриными мозгами. Разнесут теперь весь курятник.
- Уходи, - предложил Квил, - забирай хозяина и никогда не возвращайся.
Нетерпеливо рванувшись, Квил приподнял занавески и взглянул вниз на улицу.
- То, что я сказал, тяжело выполнить. - Он, казалось, говорил сам с собой. Позволив занавеске упасть, он повернулся лицом к Кропу.
- Смотри. Оставите город, и вы можете просто зажечь сигнальный огонь и кричать во всю мощь легких: Приходите меня браать! В последнее время, я полагаю, гигантов, перевозящих калек на спинах, было мало, и далеко друг от друга. Теперь, допускаю, некоторые, возможно, раздули твое немалое очарование, но есть две вещи, и они сходятся. Первое, что человек, замеченный в бегстве от разрушенной башни, был необыкновенно большим полукровкой. И второе, он виновен, как сам грех.
- Каждый стражник, охотник за головами и бейлиф в этом городе тебя ищет. Заметить тебя легко, как свинью в корзине со змеями, и ни тебе, ни его светлости не стоит никуда собираться в ближайшее время.
Взгляд Квила снова задержался на Баралисе. Вор был глубоко заинтересован в нем, заметил Кроп, но разыгрывал иное. Баралис лежал молча и неподвижно, с закрытыми глазами, и дыхание едва посвистывало из его губ.
Прислушивался.
Квил продолжил: - Дело могло бы угаснуть само по себе, если бы возчик не пел свою песню в полном согласии с тобой, как хор с аккомпанементом. Сейчас стража сидит у нас на пятках, и они стучат во все двери. Они собираются попасть на наше крыльцо этой ночью, и если мы быстренько чего-то не придумаем, нас всех ждет виселица.
Кроп знал, что нужно что-то ответить, но он поспевал за мыслью с трудом. Квил говорил быстро и прихотливо, слово бейлиф было сказано, и думать становилось трудно.
- Не надо виселицы.
- Достаточно ловкого не повесят. - Квил начинал воодушевляться. - Я пробрался на эти улицы двадцать лет назад не для того, чтобы меня вздернули за проказу, которую я не совершал. Соучастие друзей -- да, было. С самим Королем Воров, Скорбутом Пайном. Вот так обстоят дела на задворках: кому-то помогаете вы, я помогаю вам, и когда приходит время, что мне нужна небольшая помощь, мой вклад выплачивается в полном объеме. Конечно, система начинает разрушаться, когда одно доброе дело оборачивается постоянным беспокойством. Я должен спросить себя: "Для чего мне это нужно? И там, где я сейчас нахожусь - между восьмифутовым стогом сена и смертью на перекладине -- это выглядит не очень хорошо."
- Ничего хорошего, - повторил Кроп в полном согласии.
Этот отклик, казалось, довел Квила до белого каления, и он начал вышагивать по комнате.
- И за все то время, когда ты вытаскивал породу в алмазных копях, ты ни разу не припрятал немного навара для себя?
Сразу замкнувшись, Кроп покачал головой:
- Был алмаз ... потерял его.
- А как насчет его светлости? Господин чего? Хозяин где? У него есть поместье, земля, товары?
Кроп продолжал мотать головой. Когда-то Баралис был могущественным человеком, в землях к югу от гор. Его слова ждали короли. Но старые короли к этому времени были мертвы, а тем, кто занимает их троны сейчас, едва ли нравился Баралис и его порядки. Все было потеряно. В это трудно было поверить. Замок был сожжен дотла, и Баралис был сожжен вместе с ним, и в то время как все остальные спасались от пламени, Кроп бежал к нему. Он помнил, что дым был густой и горячий, как кипящий войлок. Когда он первый раз вдохнул его, его десны усохли и отошли от зубов. Прошло восемнадцать лет, и они до сих пор не вернулись в прежнее состояние.
Ничто не вернулось обратно. Кроп вытащил Баралиса из пламени, но даже хотя его тело было спасено, потери еще подсчитывались. Кроп считал, что он никогда не узнает все пути, которыми его хозяин был так уничтожен. Земли и титулы можно было в расчет не брать, тело опалено пламенем и затем изломано, это можно разглядеть и понять, но все остальное -- разум, воля, сила хозяина -- было за гранью его понимания. Какая-то часть его хозяина пребывала, как и раньше, здесь, находясь за медленно следящим пристальным взглядом, но насколько большая часть, понять было невозможно.
