Ржев посмотрел на Мятелева. Сын боярский был удивлен. Федор еще мало мог скрывать свои мысли и чувства…
***
Федор Мятелев пока так и не смог попасть в лавку купца Адреотиса. А ведь именно ради этого он прибыл в Стамбул. Кардинал Ордена монсеньор Ринальдини сказал ему тогда в Крыму:
– Вот такое испытание ждет тебя, Федор. И если ты пройдешь, его я буду знать, что не ошибся в тебе. Ты отправишься в большое плавание по Черному морю. В плавание на турецкой военной галере. И в Стамбуле в квартале Фанар у грека по имени Адреотис тебя будет ждать весточка от меня. Тогда, если ты доберешься до Адреотиса, я буду знать, что Федор Мятелев прошел испытание, и он достоин тайного знания.
– Адреотис этот тот грек, которого я уже видел на базаре в Бахчисарае? – спросил Федор кардинала.
– Это он. Итак, что ты скажешь на это предложение?
–А чего говорить, падре? Пусть будет так, как решила судьба. Я готов отправиться в море.
– Но ты не спросил, как тебе это предстоит сделать.
– Добраться до квартала Фанар мне будет нелегко. Но я готов пройти испытание.
– Тогда тебе нужно отправиться в Кафу. Там Марта Лисовская отведет тебя к купцу по имени Карамлык и тот должен посадить тебя на корабль, что идет к турецкой крепости Казы-Кермен…
***
И вот он в Стамбуле. После стольких мытарств и злоключений. Стоило сделать малое – просто пойти по улицам Стамбула и отыскать квартал под названием Фанар. Поначалу он хотел сразу броситься к Адреотису, но затем решил пока отложить визит. Тогда пришлось бы все рассказать Ржеву, а делиться этим с Василием он не хотел.
Федор точно теперь понял, что кардинал Ринальдини был прав – он не более чем разменная монета в большой игре, и московскому царю и его воеводам было плевать на какого-то боярского сына. Одним менее, одним более – какая им разница? Разве они людские жизни ценят? И потому ему стоило подумать о себе…
***
– Чего задумался, Федор? – голос Василия вернул его к действительности.
– Про жизнь свою думаю, Вася.
– И это я слышу от воина?
– Ты ради чего службу правишь, Вася?
– Ты о чем?
– Ради чего все это?
– Ради чего я добрался сюда? Ради службы. Я служу моему царю!
– И только?
– Я не могу понять тебя, Федор.
– А понять меня не так трудно, Вася. Что тебе лично даст сия служба? Не Москве и не государю. А тебе?
– Разве все можно мерить деньгами, Федор? А вера православная?
– Вера? Ты вот за службишку свою кое-чего получишь от царя, коли на Москву возвернёшься. Так?
– Государь может меня наградить. То его воля!
– Коли поручение выполнишь, то непременно наградит. А я? Что достанется мне? Я рисковал и трудился рядом с тобой, Вася. Но получу ли я хоть половину от того, что получишь ты? Или Минка? Что он получит от царя?
– Федор! Это слова не воина.
– Прав был Минка, когда про вашу кость дворянскую говорил. Ох, и прав. Бояре московские токмо о своем прибытке пекутся. Сколь сделал я тогда. А меня за то ножиком по горлу хотели? Так?
– Сам господь поставил государя великого над людьми. И наш долг честью и правдой стоять за государя! И сейчас нам нужно чтобы Дауд-бей удержался у власти…
6
Стамбул.
Дворец султана.
Анатолийский казаскер Вахид-паша стоял рядом с султаном, и почтительно склонившись к уху повелителя, говорил:
– Женщина эта чудо как хороша, мой государь.
Султан заинтересовался.
– Но тогда почему она не в моем гареме? Там, как меня убеждали, собраны все лучшие красавицы.
– По той причине, мой повелитель, что она не девственница. А для твоего гарема подбирают красивых девственниц.
– Порченный товар? – султан смерил Вахида своим взглядом.
– Отчего порченный, мой повелитель? Женщина расцветает рядом с мужчиной. Она не так юна, но красива и опытна. Она расцветший розовый бутон, государь.
– Никто не смеет даже подумать о таком – дать султану ту, что уже познала мужчину.
– В этом и беда всех султанов, мой повелитель. От вас прячут самые настоящие жемчужины. Но сколько пашей берут себе в наложницы женщин, а не девушек? Ты не думал о том, мой государь?
– Ты заинтересовал меня Вахид-паша. Когда я могу видеть эту женщину?
– Воля повелителя – закон. Она уже здесь.
– Здесь?
– В отдельных покоях, что примыкают к твоим, мой повелитель. Мы можем сейчас посмотреть на неё, если будет на то воля падишаха.
– Идем, Вахид! И если она будет хоть наполовину так хороша, то я не забуду этой услуги. Гаремные красавицы мне порядком поднадоели. Они слишком пугливы, или слишком строптивы, и многие слишком неопытны.
Вахид-паша хорошо знал слабости своего повелителя. Он подобрал для него отличную одалиску, что обещала стать настоящей звездой гарема. Да что там звездой – новой Роксоланой. Католический монах, что рекомендовал её, был воистину знатоком женской красоты.
Султан стал смотреть в небольшое оконце, из которого можно было отлично разглядеть новую красавицу. Падишах даже ахнул когда увидел женщину.
– Да это просто роза!
– Я говорил моему повелителю, зная, что он оценит этот бутон по достоинству.
