Так майор Хаунд написал в самых изысканных выражениях, принятых в штабном колледже, официальное донесение о том, что капитан Краучбек был допрошен, и заместитель командира оперативной группы Хука убедился в том, что никакого нарушения бдительности этим офицером допущено не было. Это донесение вместе с первоначальным докладом было сфотографировано, размножено и разложено в бесчисленные оцинкованные ящики для хранения. В положенное время один экземпляр донесения был получен полковником Грейс-Граундлинг-Марчпоулом в Лондоне.
– Подшить ли это в досье «Краучбек»?
– Да. И в досье «Бокс-Бендер», и в досье «Магг». Все это взаимосвязано, – спокойно ответил полковник, приятно обрадованный еще одним примером скрытой гармонии в мире, в котором более тупые умы способны видеть только хаос.
В Портсмуте Триммер со своим отделением застрял надолго. Военные моряки проявили гостеприимство, отсутствие любопытства и торопливости. Йэн ездил в Лондон и обратно, когда ему заблагорассудится. Дамы в доме Йэна забрасывали его вопросами. Триммер сделался для них главной темой разговоров.
– В свое время вы все узнаете, – отвечал им Йэн, еще больше возбуждая этим их интерес.
Сержант Триммера кое-что понимал в подрывном деле. В уединенном месте, окруженном холмами, он успешно произвел пробный взрыв. Этот эксперимент был повторен через день или два в присутствии офицера по планированию общей части штаба особо опасных операций. При этом один солдат был изувечен. В один прекрасный день группу «Пугач» разместили на подводной лодке и Триммер ознакомил своих подчиненных с предстоящей операцией. Через час их высадили обратно на берег, так как получили сообщение о новых минных постановках в Ла-Манше. С этого времени они находились на флотских казармах практически под строгим арестом. Денщик Триммера, давно проявлявший явное неповиновение, улучил момент и дезертировал. В штабе особо опасных операций реакция на это была весьма скверной:
– Конечно, сэр, строго говоря, – доложил офицер по планированию, – операцию «Пугач» следовало бы отменить. Секретность операции, возможно, нарушена, поэтому ее безопасность поставлена под угрозу.
– У нас нет времени для разговоров, – огрызнулся командующий сухопутными частями для проведения особо опасных операций. – К чертям собачьим безопасность!
– Совершенно верно, сэр. Я только хотел сказать, что Мактейвиш будет выглядеть довольно глупо, если окажется, что противник поджидает его.
– По-моему, он уже сейчас выглядит достаточно глупо.
– Так точно, сэр.
В конечном счете группу «Пугач» снова разместили на подводной лодке. В ее состав вошли Триммер, сержант, пять солдат и Йэн. Даже в таком поредевшем виде их казалось слишком много.
Они вышли в море в полдень. Подводная лодка погрузилась, и сразу полностью исчезли всякое ощущение движения, все переживания, связанные с пребыванием в море. «Как все равно в вагоне метро, остановившемся в туннеле», – подумал Йэн.
Ему и Триммеру предложили устроиться поудобнее в тесном отсеке, который подводники называют кают-компанией. Сержант находился в старшинской кают-компании. Солдат разместили между торпедами.
– Мы не сможем всплыть до наступления темноты, – разъяснил командир подводной лодки. – К этому времени вам, возможно, покажется здесь несколько душно.
После второго завтрака командир минно-артиллерийской боевой части раздал всем специальные таблетки против отравления углекислотой.
– На вашем месте я бы попытался поспать, – посоветовал он Йэну и Триммеру.
Они улеглись на обитые чем-то жестким диваны и вскоре уснули.
Когда офицеры корабля собрались к обеду, Йэн и Триммер проснулись с головной болью.
– К вашему острову мы подойдем приблизительно через четыре часа, – сообщил им командир.
После обеда моряки возвратились в центральный пост и машинный отсек. Йэн лениво потягивал виски. Триммер сочинял письмо. Писал он всегда с трудом, а сегодня это казалось особенно трудным.
«Я оставляю это письмо для отправки вам на тот случай, если не вернусь. Как видите, мои слова „смерть или слава“ – это вовсе не шутка. Я хочу, чтобы, вы знали: я думал о вас до последней минуты. С первой нашей встречи я понял, что нашел настоящего человека. Пока мы были вместе, нам было хорошо…»