— А то и значит. Кореец-то уверял меня, будто не настоящий это пес, а искусственный, человечьими руками сделанный, и потому кушать его нельзя. А вот кормить почему-то надо. Такая, понимаешь ли, механическая собачка: жрет и гадит, как все обычные звери. Но шерсть!.. Ты только посмотри на эти переливы! А глаза? Бывают такие глаза у живых существ? Да и с колокольчиком Лоло-ци-Ци никогда не расстается. Между прочим, кореец говорил мне, без него она и двигаться не сможет, а колоколец без собаки, в свою очередь, навсегда замолчит. Подтвердили эти опасения и мои местные мудрецы. Я, правда, не уверен, что все это действительно так, но к чему проверки устраивать? Не хочется терять ни этого замечательного зверя, ни эту райскую музыку. Аргументы были наиглупейшие, что, впрочем, неудивительно для мира, подчиненного логике невежества и всевозможных чуждых друг другу магий, и все-таки почему-то Тристану казалось, что есть, есть другое объяснение тайскому чуду, и об этом хорошо знает Жилин, однако сейчас специально говорит неправду. У него, как и у Тристана, была своя легенда, и ни один не хотел уступить другому в виртуозности вранья.
— Спасибо тебе, пан Сигурд, мне в самом деле стало намного лучше. Позволишь иногда общаться с Лоло-ци-Ци?
— Конечно, друг! Какие могут быть вопросы. Ладно, пошли теперь обедать.
«Эх, спросить бы Мырддина, знает ли он о провалившемся в этот мир радиоприемнике! — думал Тристан во время обеда. — Если знает, очевидно, таким образом подает Тристану какой-то знак. Вот только какой? Попробуй пойми их, этих чертовых демиургов с высших уровней бытия, или как он там представлялся! А вот если Мырддин не в курсе, тогда совсем худо. Ведь при таком раскладе получается, что здесь и сейчас химичат одновременно как минимум две банды путешественников во времени, плохо договорившихся между собой. Это резко снижает шансы на возможное возвращение. Да и вообще на спокойную жизнь».
Очень бы хотелось Тристану знать действительную расстановку сил, но — что поделать! — Мырддин по заказу еще ни разу не являлся.
А разговор вдруг зашел на весьма интересную тему.
Пан Крулик, прибывший накануне вечером с севера, то ли из Щецина, то ли из Гданьска, излагал печальные новости, сетовал на тупость и беспомощность всех рыцарей польского двора и предлагал поискать настоящего героя за морем.
И тогда Тристан слегка наклонил голову набок, улыбнулся эдак хитренько и поинтересовался:
— А что за дело такое важное на вашем севере, что для него уже заморские рыцари понадобились? Может, я кого порекомендую.
И Крулик охотно поделился подробностями.
Оказывается, все главные польские порты вот уж второй год подряд терроризирует невесть откуда приплывший непобедимый колосс с очаровательным именем Урхаган. («Имя-то явно кельтское или скандинавское», — отметил про себя Тристан.) Росту в нехристе этом десять локтей, не меньше, а силища такая, что в честном бою одолеть его просто немыслимо. И пользуясь своим физическим превосходством, Урхаган взимает непомерную дань со всех судов, прибывающих в Польское королевство. Алчность его растет теперь с каждым днем. Этак иностранные корабли скоро перестанут заходить в знаменитейшие торговые гавани Варяжского моря, а польские купцы просто будут уходить в море порожняком, так бессовестно обкрадывает их Урхаган.
Сигурд, понятное дело, недоволен появлением такого конкурента, ведь это ему, герцогу Зеленогурскому, долгие годы реально принадлежала вся прибыль с польской торговли. И конечно, Жилин уже пытался, и не однажды, одолеть Урхагана хитростью. Не тут-то было: бандюга-переросток всякий раз требовал поединка. На мечах, на палицах, на кулаках — ему все равно. Герцог вежливо отказывался и обещал подумать, кого из своих рыцарей пришлет вместо себя.
Так и прошло почти два года. И вот теперь Крулик прибыл с печальной вестью о том, что Урхаган, окончательно распоясавшись, идет войной прямо на Зелену Гуру. Корабль его уже поднимается вверх по Одре, и со дня на день великан будет здесь.
— Не надо никого звать, — скромно сказал Тристан. — Друг, неужели я не смогу защитить твоих интересов? Даже удивляюсь, почему раньше не попросил ты меня о помощи. Ведь еще никому никогда ни одного боя не проиграл Тристан Лотианский. Не проиграю и теперь.
— Ох, не зарекайся, Трыщан, не зарекайся, — грустно вздохнул Сигурд. — Думаешь, я мало наслышан о твоих победах? Над Моральтом и Драконом Острова Эрин, над людоедом и коварными баронами Корнуолла, надо всеми рыцарями и чудовищами юга Европы. Но здесь, брат, особый случай, уж ты мне поверь. Более могучего и коварного страшилища, чем этот Урхаган, еще не порождала Земля. Я очень боюсь за тебя, брат Трыщан.
— Спасибо, Сигурд, за меня уже многие в этой жизни боялись, может, поэтому я никогда не боялся за себя сам, — улыбнулся Тристан.
