Он уже устал выслушивать всякий раз от всяких людей во всяких странах об уникальности именно того великана, который завелся у них, здесь, которого именно они, можно сказать, на собственных руках вырастили, вынянчили, а теперь вот сами сидят и дрожат от страха. На поверку все великаны оказывались достаточно убогими уродами, борцами-тяжеловесами весьма средней комплекции в своей весовой категории и даже не всегда культуристами на вид. А по части приемов рукопашного боя было у них и того хуже. Про мозги уж никто и не говорил — уровень интеллекта ниже звериного.
Кстати о зверях. Таких, как ирландский дракон, больше не попадалось. Встречались довольно крупные особи среди медведей, львов и крокодилов, но охоту на подобную живность Тристан давно освоил, и даже парочка-другая мутантов или гибридов типа парнокопытных птичек и мохнатых рептилий врасплох его не заставала. Он и не представлял уже, чем его можно теперь удивить. Какой еще, на хрен, особый случай! Тем более что в
— В общем, я не боюсь, и ты за меня не бойся, — посоветовал он Жилину. — Или зря прозвали тебя Сигурдом Отважным?
— Зря никому имен не дают, — философски заметил Жилин.
— Я тоже так думаю. А потому говори лучше, какую награду обещаешь за победу над Урхаганом.
— Любую, брат, — заявил Сигурд с традиционным для всех здешних властителей легкомыслием. — Проси что хочешь, отдам тебе хоть полкоролевства. Уж так он меня допек, вымогатель этот!
«На фиг мне нужна половина твоего королевства, принадлежащего тебе к тому же неформально? — подумал Тристан. — Еще проблемы возникнут с польским королем, с епископами, всякие юридические казусы начнутся. Врагу не пожелаешь такой награды. А к тому же полкоролевства ты мне, хитрюга, и так обещал, предлагая вместе переделом мира заняться. Нет, старина Сигурд, отдашь ты мне за победу кое-что другое!»
Вслух Тристан этого произносить не стал, а только, пристально посмотрев в глаза герцогу, спросил на всякий случай, для очистки совести:
— Ты хорошо подумал, друг мой?
— А я всегда хорошо думаю, — самодовольно улыбнулся Сигурд.
— Что ж, по рукам! — провозгласил Тристан, поднимаясь из-за стола. — Я прямо сейчас кликну Курнебрала и начну готовиться к поединку.
А случай-то оказался и впрямь уникальный. Приходилось признать, что польский герцог Жилин Зеленогурский, он же исландский герой Сигурд Отважный, смыслит в жизни чуточку больше, чем короли Испании, Италии, Ирландии, Фрисландии, Ютландии и всех прочих «ландий». Из трюма небольшого корабля с прямым парусом выбрался на свет Божий человек(?) совершенно несуразных размеров. Десяти локтей росту, может быть, в нем и не было, но десять футов — уж это точно, так что Крулик, будем считать, приврал не сильно. И что особенно ужасно, трехметровый этот мужик сложения оказался идеально атлетического, так что и весу в нем было — дай Боже! Тристан прикинул в уме, и получилось килограммов четыреста как минимум.
А время и место встречи рассчитал наш опытный рыцарь верно. Великан завидел издалека гордого всадника, стоявшего на пустынном высоком берегу, и велел бросить якорь у песчаной отмели. На корабле находились явно не друзья его, а рабы, запуганные насмерть богомерзким хозяином. Использовать эту живую силу в грядущей битве не представлялось возможным. Курнебрала же Тристан попросил до поры посидеть в кустах неподалеку и выходить только по условному сигналу.
Тристан был верхом, но не чувствовал никакого преимущества перед пешим противником. Тот даже оружия не взял. Вот чудак! Может, у него и кожа, как у носорога? Или еще какие-нибудь сказочные штучки использует он для своих побед? Что же ты, Мырддин, так мне ничего и не вручил перед боем, хоть бы простенький пистолет Макарова прислал с нарочным. Тристан затравленно огляделся, ища глазами подъезжающего откуда-нибудь Финна Благородного или другого какого-нибудь Фергуса, а то и Робина Гуда. Впрочем, откуда им взяться в Польше, а к тому же до времен Робина Туда еще дожить надо. А ты, Тристан, похоже, уже и до завтра не доживешь.
Пеший на конного смотрел сверху вниз и потирал руки. Потом неожиданно произнес:
— Veni, vidi, vici!
Этим гордым сравнением с римским диктатором, тысячу лет назад разбившим наголову Фарнака Понтийского, Урхаган априори присваивал победу себе.
Тристан не растерялся и быстро ответил:
— Пришел, увидел, победил.
На чистом русском. И не давая противнику вздохнуть, тут же перевел историческое высказывание еще на десяток языков, чем поверг Урхагана в глубочайшую задумчивость. Было в этой задумчивости что-то удивительно неестественное, ну вроде как молотком пытаются не гвозди забивать, а пилить. Существо подобных габаритов явно не предназначалось создателем для раздумий.
