Проблем действительно никаких. Хеппи-энд. Но один маленький вопросик все же мучил Тристана. Как они от Гренландии и почти до Зелены Гуры довезли человечину в замороженном виде? Может, Фея Моргана и не самая сильная колдунья, но промышленные холодильники делать она уже научилась.
— Послушай, — решился он спросить, раз уж разговор стал окончательно мирным. — А где вы держите на корабле эти руки, ноги и бошки заледенелые?
— Как где? В холодном отсеке, разумеется.
— А не покажешь мне, как он устроен? — вкрадчиво поинтересовался Тристан.
— Да пошел ты знаешь куда! — неожиданно взбеленился побежденный громила. — Не было такого уговора! Понял? Не было!!!
И так он громко начал вдруг орать, что даже Курнебрал из кустов вылез, сочтя нештатную ситуацию приравненной к условному сигналу хозяина. Тристан раздраженно махнул рукой на своего оруженосца, а Урхагана принялся успокаивать:
— Да ладно тебе, друг, ну чего ты, перестань…
Великан, продолжая ворчать, пыхтеть и обиженно отплевываться, забрался по пояс в трюм, оттолкнулся веслом от берега и наконец крикнул:
— Ладно. Прощай, Тристан, я на тебя обиды не держу. Возвращайся к хозяину, и все будет в порядке.
— Прощай, Урхаган.
— Силен мужик, о-о-ох силен! — с уважением протянул Курнебрал, уже стоявший сзади и провожавший глазами корабль, который быстро уплывал вниз по течению.
Встретили Тристана с почетом, но не как в родном Тинтайоле, более сдержанно. Такой уж стиль был у герцога Жилина Опять же, если формально взглянуть, велика ли победа? Всего лишь герцогство спас — не королевство. А желаешь почестей от польского короля — дуй до Кракова.
Но Тристан собирался дунуть совсем в другую, можно сказать, противоположную сторону. Почести ему обрыдли еще много-много лет назад, а вот без Изольды он скучал с каждым днем все сильнее. И тут уж никто — ни люди, ни Бог, ни дьявол — помочь не смог бы. Просто настало время возвращаться к любимой. Он понял это по дороге от места «битвы» до Зеленогурского замка и, едва войдя, сообщил о решении хозяину.
— Я служил тебе верой и правдой, — сказал Тристан, — я был тебе вассалом, но пришел момент вспомнить, что я свободный человек, вольный странствующий рыцарь. Не серчай, друг, я покидаю тебя сегодня. А в награду за долгую службу и последний совершенный мною подвиг прошу у тебя сущую безделицу — твою волшебную собачку Лоло-ци-Ци.
Лицо герцога Жилина приобрело цвет благородных серых шелков, какие носят уэльские королевы. Он выдохнул свистящим шепотом:
— Только не это!
И едва не лишился чувств.
— Уговор дороже денег, Сигурд, — напомнил Тристан.
— Возьми мой меч! — предложил герцог в отчаянии.
— У меня есть свой, — возразил Тристан. — А вот собачки такой у меня нет.
— Но зачем она тебе?! — буквально возопил Си-гурд.
— Ответить честно!? Отвечу. Я подарю ее своей любимой. Ведь ей гораздо труднее, чем мне, переносить долгую нашу разлуку.
— Хорошо, — смирился Жилин. — Забирай, только оставь мне колокольчик. Ведь я теперь не смогу без него. Я так привык!..
— Ты с ума сошел, брат мой во Христе! Да разве не сам ты объяснял, что собачка и колокольчик связаны неразрывно? Как можешь ты предлагать такое?
— Конечно, ты снова прав, Трыщан, конечно, — проговорил герцог очень тихо и вдруг заплакал настоящими крупными слезами.
Это было полнейшее сумасшествие.
«Детский сад какой-то! — думал Тристан. — Он что, надеется разжалобить меня? Убийца сотен людей пытается разжалобить крокодиловыми слезами другого убийцу, пусть не сотен, но уж десятков людей — точно! Смешно, ребята. Просто смешно!»
Тристан почти не лгал. Он действительно собирался послать собачку Изольде. Только вместе с собою. И разумеется, не для того, чтобы глушить тоску. Это было бы несерьезно. Тоска тоске рознь. Ну, скажем, вместо водки использовать сиамского кота и радиоприемник еще так-сяк можно, хотя и несколько странно, а вместо женщины, тем более вместо любимой женщины — помилуйте, о чем тут говорить! Даже если б собачка Лоло-ци-Ци оказалась сложнодействующим наркотиком, а такая гипотеза у Тристана возникала после разговора с корчмарем, даже тогда он не согласился бы с возможностью задушить свое нежное чувство ядовитой потусторонней дурью. Во-первых, еще не факт, что эта дурь подействовала бы, а во-вторых, любая наркомания — та же смерть, только медленная. Уж лучше сразу головой о камни! Но это мы еще успеем. Мырддин как будто обещал устроить в лучшем виде, а пока… В дорогу!
Герцог Жилин Зеленогурский плакал, надо отдать ему должное, всего каких-нибудь полминуты. Потом, очевидно, вспомнил, что он еще и Сигурд Отважный, убоялся внезапного вторжения в покои заботливых и любопытных своих вассалов или слуг и решительно смахнул с лица все остатки недавней истерики.
— Обещай мне одно, — попросил он Тристана. — Обещай не уничтожать мою любимую игрушку, если вдруг она надоест тебе или твоей Изольде. Обещай вернуть ее мне в таком случае. Помни, как дорога она была старику Жилину — как никому из вас!
