— Как же вы переменчивы в своих решениях, леди Изольда! Честное слово, и не знаю, говорить ли вам правду…
— Какую правду? — встрепенулась Изольда.
— Говори, говори, — поддержал соломенного черный.
— Так знайте же, Бригитта жива.
— Без языка? — глупо спросила Изольда.
— С языком, — спокойно ответил раб.
— А это что за гадость?
— А это мы такого здоровенного зайца поймали…
— Сволочи, — буркнула Изольда себе под нос, кажется, по-русски и заревела.
Теперь — над невинно загубленным зайцем. Она уже ничего не соображала. Из нее словно разом выпустили весь воздух.
— Как же так получилось? — наконец произнесла королева, снова переходя на корнский, нашарила руками опору и опустилась на кровать. — Расскажите же, изверги!
Изверги рассказали. Они были всего лишь рабами. Они хотели свободы и всех обещанных наград, поэтому не скрывали ничего, ни одной мелочи, понимая, что оставшаяся в живых служанка все равно потом уличит их во лжи, а чувство стыда, очевидно, было незнакомо им.
Конечно, рыжая Бригитта сумела обольстить даже рабов, нанятых убить ее. Разжалобить этих уродов было бы задачей абсолютно нереальной. Разжалобить она могла хозяйку, потому и заставила черного выучить текст наизусть. Бригитта и на этот раз все рассчитала точно. Оставалось только понять, на какую же хитрость она пустилась, чтобы уговорить беспощадных костоломов сохранить ей жизнь. Все было очень просто. Никакая даже не хитрость, а элементарная и очень понятая любому договоренность.
Сначала она купила их томно произнесенной фразой:
— Ох, никогда еще с чернокожим не спала, а так хочется! Потом объяснила им разницу между насильственным половым актом и близостью с женщиной, которая отдается в охотку. Затем пообещала показать такую любовь, какой они еще никогда не видели. И показала. Наконец спросила их:
— Вам понравилось?
И получив утвердительный ответ, выдала инструкцию:
— Если хотите все повторить, ступайте к моей хозяйке и скажите, что убили меня, и передайте в точности каждое мое слово. И уж если тогда она не простит меня, решайте сами, как вам быть. А если простит, действуйте по ее приказу.
В общем, рабы вернулись бы к Бригитте в любом случае и жизнь оставили бы ей тоже по-любому. Им же так не терпелось вернуться! И так боялись они упустить свою сладкую добычу, что прикрутили Бригитту к дереву. Хитрая баба — не ровен час, убежит.
Изольда выслушала это все, велела светлому остаться, а черного послала в лес за Бригиттой.
И он привел служанку и оба раба были отпущены с обещанными наградами. А девушки долго плакали обнявшись. И хотя в какой-то момент Изольда вдруг снова почувствовала себя обманутой, главным было все-таки другое: тяжелый камень смертного греха судьба на этот раз сбросила с ее души.
А у Тристана наутро случилось тяжелейшее похмелье. И не столько от хитромудрого шведского пива с ирландскими добавками, сколько от хитро-мудрой ирландской женщины с добавкою собственной душевной слабости. От секса тоже бывает похмелье, да еще какое! Ему было до тошноты неприятно вспоминать все их дикие, неуемные ласки.
«Неужели, — думал Тристан, — мне захочется этого когда-нибудь еще? Милая, милая Изольда! Бедная моя, как же тебе было тяжело застать нас вдвоем! Как я мог усомниться в твоей верности? Как я посмел мстить тебе так примитивно и грубо? Никогда, никогда не прощу себе этого!»
Так стенал он, лежа в затемненной комнате с влажным полотенцем на голове.
А потом было новое потрясение. Он узнал от Изольды обо всем, что произошло между нею и Бригиттой. И мир еще раз перевернулся в его голове. И душа стала рваться на части. Тристан уже не ведал, кого жалеет сильнее. Возможно, из чувства мужской солидарности сильнее всего он жалел короля Марка.
Ах, если бы убеленный сединами рыцарь узнал, что творится в стенах его добропорядочного замка! А ведь узнает, наверное, когда-нибудь. Слухами земля полнится.
Потом Изольда еще раз зашла к Тристану — пожаловаться на здоровье и предупредить, что тоже не выйдет к обеду. Всем баронам было объяснено, что они трое, включая Бригитту, отравились чем-то и заболели. И вот когда королева зашла, Тристан первым сказал ей по-русски:
— Прости.
— Не говори ничего, не надо, — ответила Изольда тоже на родном. — Я уже простила тебя и всегда буду прощать. Ведь наша любовь навеки, она не такая, как у других, мы будем идти по жизни вместе до самой смерти, где бы ни оказались и что бы ни случилось с нами. Мы будем прощать друг друга за все. И все же, милый, давай постараемся как можно меньше причинять друг другу душевной боли, давай…
— Постой, Машка, — перебил ее Тристан. — Ты вроде и по-русски говоришь, а вроде и не по-русски. Словно со староирландского переводишь.
— С древнеирландского, — автоматически поправила Изольда.
— Машка, я так больше не могу! Давай рванем отсюда куда-нибудь. Иначе мы просто сойдем с ума. Что ж это за любовь такая, от которой одни мучения? Давай покличем этого Мырддина, может, он присоветует что. А, Машунь?..
