Ну и на следующий день строительные работы закипели. Руководил проектом, разумеется, Тристан, а прорабами были у него два смышленых карлика, которые схватывали все на лету и даже свои идеи выдвигали. Непосредственные же физические нагрузки легли действительно на рабов. Тристан, бывало, глядел, как споро и ловко работают эти здоровенные ребята, как радуются они доброму слову хозяина, хорошей погоде, вареному мясу с пивом, и начинал подвергать сомнению известный марксистский тезис о непроизводительности рабского труда. И так, с шуточками и песнями, за какую-нибудь неделю небольшой ручей, рушившийся веселым водопадиком неподалеку от стен замка, был запружен, взят в плен и направлен куда положено, то есть в покои королевы. Такая роскошь, как герметичные заслонки или тем более вентили, конечно, не предусматривалась. Но зато по ходу строительства они придумали, как сделать воду теплой — соорудили отстойник из темного камня и накрыли его черным железным листом, так что в солнечные дни вода там только что не вскипала.
Ну а когда хотелось еще погорячей — дело нехитрое, давно всем известное: воду грели в печке. Одним словом, культура банного дела была поднята в Тинтайоле на небывалую высоту. Случалось, и сам король Марк приглашал попариться в новые бани своих почетных гостей, а особенно родственников. И уж стоит ли говорить, что Изольда, принимая у Тристана работу на различных этапах, оставалась в недоделанном помещении вдвоем с любимым. Под видом решения особо важных технических проблем иной раз закрывались в бане среди бела дня и — как они это стали называть — занимались совместными испытаниями новой купели. Странные нравы местной знати не позволяли даже самым злобным недоброжелателям заподозрить, что в светлое время суток королева предается любовным утехам, да еще с личным телохранителем и племянником мужа. Этим и пользовались любовники. Ночью Изольда принадлежала королю Марку, который, впрочем, не слишком часто отягощал ее своими супружескими требованиями, а в остальное время — гуляй, Ваня, ешь опилки!
В новой купели им было особенно хорошо. Чистенькие, мокренькие, после чудесной теплой воды и ароматных травяных настоев, они теперь особенно любили развлечься оральными ласками, иногда так увлекаясь, что именно и только в этих позах и заканчивали многократными яркими оргазмами.
Что бы понимали эти кельты в настоящем сексе!
А хранить все в тайне помогало им не одно лишь Провидение Господне, но также многие особенные качества, свойственные им как людям из далекого будущего. Для Изольды самым главным было знание всех вариантов ее собственной судьбы и профессиональная привычка сопоставлять их и делать выводы. Опыт мелкого интриганства на кафедре и вообще житейский опыт тоже оказались нелишними. Тристана же выручала прежде всего разведподготовка: поистине актерское умение последовательно отрабатывать легенду, склонность к аналитическому мышлению, быстрота оценки и реакции, а также близкое знакомство с королем Марком, знание многих мелких, но существенных черточек его характера. В общем, пользуясь богатейшим психологическим арсеналом двадцатого века и совершенствуясь день ото дня, набираясь опыта придворной жизни, молодые любовники могли бы, наверное, пудрить мозги королю и всем его приближенным еще много лет. Но…
Во-первых, от судьбы не уйдешь, а во-вторых, как говорили древние кельты, на каждую хитрую дырку в бочке найдется еще более хитрая затычка.
Затычка нашлась, даже целых две.
Служил при дворе Марка барон Мерзадух, дослужившийся аж до сенешаля. Был он не глуп, но услужлив и исполнителен до омерзения, был он не стар, но брюзглив, вечно всем недоволен, был он не слаб, ростом высок, но уж очень толст, потому всегда ходил потный и пахло от него дурно. И случилось так, что прослышал он откуда-то о неверности Изольды королю, и хотя сенешалю подобные домыслы казались мало похожими на правду, он решил их проверить. По-своему. «Мужская логика» называется: если королева изменяет королю, то почему не со мной? А ведь, казалось бы, еноту понятно почему. Мерзадух не только толст был и вонюч, но еще и на лицо безобразен. Однако же подкатил к Изольде с весьма недвусмысленными предложениями. Отказано ему было строго и холодно, с королевским достоинством, но в душе Изольда расхохоталась, конечно. Искорки этого хохота и углядел сенешаль в глазах ее и так обиделся, что простить уже никогда не мог Поклялся он перед Богом вывести Изольду и Тристана на чистую воду. Только уж очень боялся первым к королю идти: а что как и сам владыка его обхохочет да со службы-то и выгонит? Потому все ждал, ждал чего-то. И дождался.
