— Будинас, будь настоящим другом, организуй дело так… ну, придумай что-нибудь, ты это умеешь, я знаю, сделай, чтобы королева заглянула ко мне хоть на минутку. Только у нее могу я выяснить, в чем тут причина. Понимаешь, друг, истомился я весь.
Будинас глянул хитро, улыбнулся и обещал.
Через два дня с официальным, что называется, визитом явилась королева. То есть ее сопровождал целый эскорт: две новые камеристки Марта и Гертруда, прибывший к тому времени из Ирландии любимый слуга Перинис и проклятый сенешаль Мерзадух на пару с Гордоном — славная компашка. Но Тристан, конечно, исхитрился организовать демонстрацию своей постовой службы таким образом, чтобы на полминутки оказаться рядом с королевой тет-а-тет.
— Маша, — шепнул он ей, — я тут без тебя сдохну. Но есть идея. Надо организовывать встречи за пределами замка. Хорошее место, прикрытое от посторонних глаз, — так называемая Большая Сосна. У поворота ручья, возле омута, справа от главных ворот. Приходи туда, когда сможешь вырваться незамеченной. А предупредишь меня об этом следующим образом. Выше по течению я буду бросать в ручей маленькие щепочки со специальными короткими надписями на древнеирландском. Они приплывут в твои покои, и если у тебя будет возможность встретиться, ты на этих же щепочках напишешь мне ответ, сделаешь, ну, буквально любую пометку — я ведь сразу догадаюсь, когда поймаю их с другой стороны замка ниже по течению. Договорились? Всё сюда идут.
Изольда только кивнуть успела, впрочем, уже улыбаясь от радостного предвкушения. Говорил Тристан по-норвежски, мало кто сумел бы его понять, так что для случайного свидетеля это был не более чем доклад королеве о положении дел на передовом рубеже. А улыбка ее могла считаться знаком благодарности бесстрашному рыцарю от имени всего королевства Корнуолла. Однако Тристан поклялся бы, что ни одна собака их не слышала, кроме, впрочем, собаки Луши, неизменно и преданно вертевшейся у него под ногами, в частности и для того, чтобы предупредить заранее о приближении человека, настроенного недобро.
Их действительно не подслушивали в тот раз, и встречи, организованные с помощью изобретенной Тристаном «спецсвязи», состоялись трижды. О, какие это были встречи! Все цвело вокруг и источало дурманящие ароматы весны, шелковая майская трава казалась мягче перины, ручей журчал, а птицы пели на разные голоса. И особенно здорово получилось однажды, когда над ними запел соловей, а Тристан вступил с ним в разговор, и соловей понимал собрата своего по любви — вот насколько искусно охваченный страстью рыцарь умел подражать волшебным птичьим трелям.
— А знаешь, Ваня, что я слышала однажды про замок Тинтайоль от купцов в порту? — прошептала Маша, лежа в ту ночь под высокой сосной и глядя на звезды. — Что этот замок заколдован.
— В каком это смысле? — не понял Иван.
— Да в самом простом. Благодаря колдовству замок иногда исчезает. Никто не знает, с чем это связано, впрочем, у моряков найдется много всяких объяснений. Ирландцы, например, уверяют, что главный замок Корнуолла проклят и всякий раз, исчезая с глаз стороннего наблюдателя, проваливается в Аннон, а обитатели его даже не замечают этого, просто за несколько минут стареют на целый год. Валлийцы, наоборот, рассказывают, что, растворяясь в воздухе, Тинтайоль материализуется совсем в другом месте, а именно на острове Авалон, он как бы примеривается к своему новому облику и к райской жизни. Настанет день, и замок исчезнет навсегда из этого мира, а все его обитатели будут вечно жить в Стране Блаженства. Тинтайоль станет намного выше и будет весь из белого мрамора, во многих тысячах его окон засияют удивительные свечи, такие яркие, что не надо будет солнца, и во всех комнатах невидимые жонглеры невидимыми пальцами будут перебирать невидимые струны, и песни, прекрасные до невозможности, будут звучать под сводами авалонского замка всегда. И все люди там будут счастливы, потому что это Блаженная Страна Вечно Живых.
— Красивая легенда, — оценил Иван. — По слову «жонглеры» чувствую, что переводила ты со старофранцузского. Сказала бы просто «певцы».
Маша не ответила, задумчиво глядя куда-то позади Ивана.
— Маш, а ты что, веришь во все это? — вдруг догадался он.
— А зачем верить? — странно сказала Маша, — Ты просто оглянись.
И он оглянулся.
Над лугами уже занимался рассвет, день обещал быть ясным, да и туман стелился низко, не слишком заволакивая дали. Все вокруг, от острозубых скал, покрытых редким лесом, до темно-синего в предутреннем сумраке моря, просматривалось отлично.
Только замка нигде не было. Тинтайоль исчез. Тристан зажмурился, помотал головой и снова открыл глаза. Ну не было замка, хоть ты тут тресни! Провалился к чертовой бабушке. Вот здорово-то!
Они вскочили и с радостными криками, словно вконец очумевшие без родителей дети, стали носиться неодетые друг за дружкой, то и дело спотыкаясь о кочки и падая в мягкую мокрую траву. Потом, слегка притомившись, сели обратно под сосну и отдышались.
