— Ваше сиятельство, я конечно, все понимаю, но, поверьте мне, я не желаю причинить вам зла. Для спокойствия даже можете меня обыскать. Но я все-таки хотел переговорить с вами тет-а-тет. Тем более уже вовсю ходят слухи, что вы прекрасный боец и можете, в случае чего, сами за себя постоять.
Я изучающе посмотрел на Белозерова, потом перевел взгляд на Ярцева и сказал:
— Виктор Петрович, подождите, пожалуйста, за дверью. Учитывая, что у Дмитрия Владимировича здесь семья, я уверен, что он не замышляет против меня ничего плохого.
Ярцев отвесил легкий поклон и молча вышел в приемную. Как только дверь за ним закрылась, Дмитрий, глянув на меня исподлобья, хриплым голосом произнес:
— Я вожу контрабанду для графа Волкова. И у меня припрятан за стеной очень ценный груз.
Твою ж дивизию! Ну и семейка, — подумал я про себя, задумчиво разглядывая Белозерова.
Если честно, я совсем не ожидал услышать такое признание от отставного военного, да еще и кавалера весьма уважаемого в солдатской среде ордена Святого Георгия. Стоит ли ему верить? Учитывая, что Волков сделал с его местом проживания, думаю — стоит.
Но вопрос теперь в другом: на что рассчитывал Волков, отправляя Дмитрия в рейс и одновременно собираясь убить его семью? Вероятно, для Белозерова это был билет в один конец со стопроцентным летальным исходом. Но все планы нарушило то, что супруга Дмитрия выжила и сообщила ему о произошедшем. Отставной военный, конечно, был не дурак и сразу смекнул, что к чему.
Но вот почему граф Волков решил отделаться от своего подопечного? Этот вопрос оставался открытым. Именно его и следовало выяснить в первую очередь. А потом следовало разузнать, что находится в том припрятанном ценном грузе. Если, конечно, Белозеров будет готов поделиться со мной этой информацией.
— Хм. Весьма неожиданное признание. Позвольте, однако, узнать, Дмитрий Владимирович, почему вы решили этим со мной поделиться? — В моем голосе прозвучал неподдельный интерес. В общем-то, я заранее предполагал, каким будет ответ. Просто хотел вывести замолчавшего Дмитрия на дальнейший откровенный разговор.
— Полагаю, что граф Волков решил избавиться от меня и от моей семьи. Мне некуда идти. И я прошу у вас защиты. А взамен предлагаю груз и… — он на секунду замешкался, а затем порывисто продолжил, — да все, что попросите, лишь бы это не противоречило моей офицерской чести.
Вот в этом месте я, если честно, не очень понял. И, чтобы наконец-то прояснить ситуацию, задал без обиняков вполне закономерный вопрос:
— Вы, конечно, меня простите, Дмитрий Владимирович, но о какой офицерской чести может идти речь, если вы возили для графа Волкова контрабандный товар? И при этом, думаю, хорошо знали, что он за человек.
Белозеров обжег меня пылающим взглядом, потом вскочил с кресла, заложил руки за спину и нервно зашагал по кабинету. Похоже было на то, что он пытался решить, продолжать дальше сыпать откровенностями или нет.
Я ему не мешал. Только молча наблюдал за ним, при этом стараясь, чтобы выражение искренней заинтересованности не сходило с моего лица. У меня не было никакого презрения к Дмитрию. Я и сам был далеко не лучшим представителем человечества. Мне просто нужна была информация.
— Вы знаете, кто такие пониженные? — внезапно остановившись напротив меня, спросил он.
Вспомнив рассказ Игоря про его сестру, которую лишили многих прав, я спокойно кивнул и продолжил с любопытством смотреть на Белозерова.
— Нет. Вы даже понятия не имеете, кто такие пониженные! — Вдруг горячо воскликнул Дмитрий. — У них нет права на семью. Они не могут иметь детей. Не могут устроиться на нормальную работу. Они должны ежедневно отмечаться в полицейском участке. Они много чего еще не могут, и еще больше должны! Но знаете, что самое страшное? Убийство пониженного не считается уголовным преступлением! Ты просто оплатишь штраф и расходы на погребение в общей могиле.
Глаза Белозерова сверкали от ярости. В этот момент дверь кабинета приоткрылась и внутрь заглянуло хмурое лицо Виктора Петровича. Я показал ему жестом, что все в порядке и тот сразу же прикрыл дверь.
Дмитрий даже не заметил этого и вновь начал ходить по кабинету, продолжая свой возмущенный монолог:
— Этот подлец! Ее брат. О чем он вообще думал, когда решил стать некромантом⁈ Он подумал о своей сестре? Уверен, ему было глубоко наплевать! Его нисколько не волновало, что его сестра арестована и сидит в подземелье! Два месяца в темноте, сырости, грязи, среди крыс и мерзких насекомых. Был бы он жив, я бы его своими руками придушил!
Дмитрий в порыве негодования даже не удосужился уточнить, о ком именно он сейчас говорит. Этого, конечно, мне и не требовалось, поскольку я знал о ком речь. Но, тем не менее, для поддержания легенды, я изобразил на лице недоумение.
Белозеров, смекнув, что я, якобы, не совсем в теме, пояснил:
