Оперативник нахмурился и молча кивнул.
— Когда Виктор Петрович вез меня в больницу, он приказал мобильной группе выделить один дрон для слежки за местом нашей последней стычки. Причина была банальна — нам нужны были тела убитых пятиуровневых монстров. Как вы знаете, по закону, если хозяин надела в течение часа после убийства аномальной твари не забирает тело, то его может присвоить себе любой желающий. Для этого Ярцев вызвал из Трофимово группу бойцов на грузовике с прицепом. Добрались они до места примерно за час. Все это время слежка с коптеров продолжалась. Мои бойцы погрузили тело беркута и повезли в Ижевск. А через минут двадцать после их отъезда, на место происшествия приехали люди графа Волкова. Они и свернули номера, а также сожгли до неузнаваемости тела своих сослуживцев, докончив за беркутом его работу.
Я прервался и достал из кармана черный пакетик, полученный от Ярцева. Вытащив из него флешку, я протянул ее Соловьеву.
— Здесь видео с доказательствами того, что вы только что услышали. И есть еще один момент, который очень расстроил прибывшую от Волкова группу зачистки. Они не нашли на телах вот этого. — И я высыпал из пакетика на сиденье восемь личных жетонов погибших боевиков сбрендившего графа. — Их забрали мои люди, когда грузили беркута. Все это было снято на видео особо крупным планом. Если бы мы этого не сделали, то жетоны постигла бы участь снятых номеров.
Соловьев задумчиво вертел флешку в руке, поглядывая на жетоны. Мне казалось, что он искал явные нестыковки и пробелы в моих показаниях. Но, видимо, так их и не обнаружив, он криво усмехнулся, убрал все улики в прозрачные зип-лок пакеты и передал их напарнику.
— Вы предоставили очень ценную информацию, Александр Николаевич. — Соловьев прошелся по мне пристальным взглядом. — Жаль только, что вы не сделали этого сразу. Этим вы могли бы сэкономить мне кучу времени.
— Я хотел передать их лично, не разглашая информацию по телефону. У меня есть подозрение, что у графа Волкова во многих местах этой области приграничья есть глаза и уши, — пояснил я.
Соловьев понимающе кивнул.
— Что ж, Александр Николаевич, не смею вас больше задерживать. Благодарю за сотрудничество. Пригласите ко мне вашего телохранителя Ярцева, а после него мадам… эм, — Соловьев немного покопался у себя в бумагах, — Белозерову. Да. А после можете ехать. У вас на сборы вещей будет что-то около часа. Прошу вас не затягивать с этим.
Я попрощался с Соловьевым и вернулся в пикап. Пока допрашивали Ярцева, я немного проинструктировал Елену Сергеевну по поводу ответов на вопросы следователя. Видно было, что женщина волнуется. Я, как мог, успокоил ее:
— Нет ничего проще, чем говорить правду. Просто рассказывайте, что вы видели. А насчет эвакуации… Скажите, что были в панике и ничего толком вспомнить не можете. Опишите в деталях ту ужасную картину с мантикорой. Настаивайте, что только это и отложилось в голове. Следователь быстро от вас отстанет.
Я понимал, что при острой нехватке времени воспользоваться неустойчивым эмоциональным состоянием Елены Сергеевны у Соловьева вряд ли получится. Да и спрашивать он будет, как мне кажется, в основном про эпизоды с нападением беркута и битву тигра с волком. Детали эвакуации семейства Белозеровых его мало интересовали. Это я отчетливо понял еще во время своего допроса.
Когда Соловьев закончил со снятием показаний, он принес нам распечатанные протоколы допросов на подпись. Когда и с этой формальностью было покончено, мы, наконец-то, тронулись в путь.
Подъезжая к Николаево, мы увидели, что весь поселок укрыт огромным, непроницаемым для глаз куполом. У большого портала, служившего воротами в населенный пункт, дежурило двое солдат и один боевой маг.
Я показал временный пропуск, выданный Соловьевым. После этого по вполне стандартной процедуре у нас забрали оружие и телефоны, а затем без каких-либо вопросов пропустили внутрь.
Когда Елена Сергеевна увидела, во что превратилось место, которое она на протяжении многих лет считала своим домом, из груди ее вырвался скорбный стон. Она отчаянно замотала головой и прижала ладошку к дрожащим губам. Было похоже, что она не может до конца поверить в увиденное.
На самом въезде в поселок, с его северо-восточной стороны, стояли еще более-менее целые дома. Но впереди, через несколько кварталов, начиналась зона апокалиптического бедствия: сожженные дома, многие из которых еще дымились, покореженные остовы автомобилей и вырванные с корнями деревья с опаленными стволами.
Людей нигде не было видно. Было похоже, что всех жителей эвакуировали в некую закрытую зону на большой земле. Это было обычной практикой спецслужб, чтобы не дать плохим новостям распространиться и вызвать панику среди населения.
Через какое-то время информацию начнут подавать маленькими порциями, умалчивая о некоторых деталях и, наоборот, делая акцент на других. Люди, не способные переварить за один присест всю чудовищность произошедшего, будут постепенно привыкать к дозированной информации и воспринимать ее более спокойно, без непродуманных панических действий.
