— Я сам долго над этим размышлял, — задумчиво наморщив лоб, ответил я. — И мне на ум приходит только одно объяснение: граф Волков за мной следил и каким-то образом узнал о моем предстоящем визите в Николаево. В общем-то я и не делал из этого никакой тайны. И своим бесчеловечным и жестоким нападением он, как мне кажется, решил убить сразу двух зайцев. А насчет мобильной группы с дронами все очень просто. Это стало обычной практикой после серии покушений на мою жизнь. Мои бойцы всегда заранее проводят разведку намеченного маршрута следования моей машины. Причем, Иван Федорович, смею заметить, что, хоть они и были в чужом наделе, но находились в пределах разрешенной километровой зоны от общей трассы.
Соловьев удовлетворенно кивнул и задал следующий вопрос:
— Расскажите поподробнее о цели вашего визита в Николаево.
— Как я уже и говорил, изначально я ехал туда, чтобы предложить работу одному специалисту. Это отставной военный. Кавалер ордена Святого Георгия третьей степени. Дмитрием зовут. Я хотел предложить ему службу в своем гарнизоне. К сожалению, на тот момент я еще не знал, что его нет дома. Когда мы въехали в поселок, мне сообщили, что к нему приближается мантикора. И мы с Виктором Петровичем приняли решение спешно эвакуировать семейство Дмитрия. Вот в общем-то и все.
— И что было дальше? — Соловьев буравил меня цепким взглядом.
Я вкратце рассказал ему про погоню, и про огненного беркута с морозным волком. Зная, что потом будут допрашивать Ярцева и Елену, я старался придерживаться реального течения событий, не упоминая лишь о применении магии пустоты.
— Я высунулся из люка и хотел запустить в беркута ледяное копье, но не успел. Птица совершенно неожиданно развернулась и напала на пикапы с нашими преследователями. Но дальше я за ней не следил. Не до того было. На нас мчался морозный волк. Нужно было его хоть как-то задержать, чтобы у остальных был шанс выжить. Я выскочил из машины и приказал Ярцеву уезжать. А сам заготовил мощный огненный шар. Но тут произошла одна очень странная вещь: откуда-то совершенно неожиданно появился огненный тигр и набросился на волка. Когда с волком было покончено, то тигр просто растворился в воздухе. А дальше я внезапно потерял сознание. Из меня словно всю жизненную силу выкачали. Не знаю уж, что стало причиной этого, но когда я очнулся в больнице Трофимово, то чувствовал себя невероятно мерзко.
Соловьев удивленно хмыкнул, явно пытаясь переварить информацию про загадочного тигра. Но потом, видимо, отложил ее, как слишком иллюзорную, и перешел к более очевидным фактам.
— И вы хотите сказать, ваше сиятельство, что вот так вот просто решили пожертвовать своей жизнью? А ваш телохранитель вместо того, чтобы вас охранять, просто уехал?
Я понимал, что вся моя история звучит не очень убедительно, если начать копаться в мотивах ее действующих лиц и в странном поведении аномальных тварей. Но, как известно, мотивы — это вещь весьма эфемерная, а вот реальные факты в рассказе трех очевидцев — вполне осязаемая. И эти факты, как ни крути, должны совпадать.
А для того, чтобы хоть немного остудить пыл оперативника, я сделал возмущенный вид и с еле сдерживаемым юношеским негодованием в голосе ответил:
— Мне на миг показалось, Иван Федорович, что вы слишком плохого обо мне мнения. Неужели вы думаете, что я трус, который прячется за спинами своих слуг и не способен на геройские поступки? И еще: если я отдаю приказ, мои подчиненные его выполняют. Здесь не может быть исключений. Ярцев получил четкий приказ уезжать и выполнил его.
— Ну-с, полноте, вам, Александр Николаевич! — Соловьев поднял руки в примирительном жесте. — Никто не ставит под сомнение вашу необычайную отвагу. Просто далеко не многие повели бы так себя на вашем месте. Вот я и решил уточнить.
Он немного помолчал, задумчиво пожевал губами, а потом вдруг задал весьма каверзный, но в то же время совершенно закономерный вопрос:
— Вот вы, Александр Николаевич, все время говорите: Волков — то, Волков — сё. А с чего вы вообще взяли, что это были люди графа Волкова? Вы кого-то из них узнали? На сгоревших машинах номеров, к сожалению, не было. Никаких опознавательных знаков на опаленных до неузнаваемости телах мы также не нашли.
— Позволите встречный вопрос, Иван Федорович? Понимаю, что не по протоколу, но все же.
— Внимательно вас слушаю. — На лице Соловьева первый раз за весь разговор изобразилось что-то похожее на любопытство.
— Вы, случайно, не заметили никакой странности с номерами на сгоревших пикапах?
Соловьев так и стрельнул в меня подозрительным взглядом.
— А почему вы спрашиваете, Александр Николаевич?
— А потому, что я наверняка знаю, что они были сняты уже со сгоревших машин. — Я немного помолчал, наблюдая за мимикой оперативника. — И, судя по вашей реакции, вам тоже про это известно.
— И кто же, по вашей версии, их свернул? — В голосе Соловьева прозвучало нескрываемое подозрение.
— А тут и версий никаких не надо. У меня есть неопровержимые свидетельства. Но, прежде чем я вам их предоставлю, позвольте поведать предысторию их получения.
