Еще на подъезде к штабу я увидел бурную деятельность, которую развернули на наших позициях представители комендатуры. Они всё тщательно документировали и снимали. И, судя по тому, что наши убитые бойцы продолжали лежать там, где их настигла смерть, забрать тела нам пока не разрешали.
Подъехав к штабу, я с облегчением увидел, что пикапа с сердцем голема и моим нейтрализатором энергий нет на месте. А это могло означать только одно: Коршунов успел его отогнать к казарме еще до прибытия следователей.
Помимо представителей комендатуры здесь были и военные. Примерно до взвода солдат. Может быть больше, если учитывать, что часть могла находиться в лесу или даже уже возле туннеля. За последние два дня этот участок дикого леса так сильно истоптали и изъездили, что там появились целые безопасные дороги, по которым можно было довольно легко добраться до входа в подземные норы Владислава.
Подъехав к штабу, мы с Ярцевым заглушили двигатели и спустились в бункер. Там сейчас находились двое: Коршунов и уже знакомый мне капитан Федулов, с которым мы вчера беседовали у переправы.
— Добрый вечер, ваше сиятельство, — поздоровался с легким поклоном капитан.
— И вам хорошего дня, Семен Аркадьевич. — Я устало улыбнулся капитану и слегка наклонил голову.
— Ну вот, я же говорил, что его сиятельство скоро вернется с осмотра четвертого сторожевого поста, — сказал Коршунов и многозначительно посмотрел на нас с Ярцевым.
— Да, Степан Иванович, данные аэроразведки подтвердились, — подыграл я Коршунову. — Вышка полностью уничтожена. Надо будет срочно заказать у подрядчика возведение новой. Этот пост очень важен для нашей обороны, особенно если учитывать последние события.
— Хорошо, ваше сиятельство. Сегодня же свяжусь с подрядчиком, — ответил Коршунов.
Капитан Федулов понимающе кивнул и, увидев, что мы с Коршуновым закончили разговор, подошел ко мне и, отвесив еще один уважительный поклон, торжественным голосом произнес:
— Александр Николаевич, благодарю вас за героическую оборону ваших границ и мощный отпор, который вы дали врагу. Конечно, расследование только началось, но я уже успел воочию убедиться в том, какую огромную жертву вы принесли и насколько превосходящие силы противника остановили. Этот геройский поступок я лично доведу до сведения генерал-майора Жохова Петра Андреевича, командующего северным фронтом. По предварительным оценкам вы подбили три танка и два БТР, уничтожили около трех с половиной сотен солдат противника. Но самое невероятное: мы нашли у ваших позиций останки четырех мощнейших монстров пятого уровня. Я даже не знаю, чего вам стоило их остановить. Даже один такой монстр мог спокойно добраться до стены и сильно подпортить нам кровь. А тут четыре! Скажу честно, я, когда услышал — не поверил, пока сам своими глазами не увидел. — Капитан Федулов не скрывал восхищения ни в голосе, ни во взгляде. — И, как утверждает уважаемый Степан Иванович, все это было сделано силами семидесяти человек при поддержке нескольких единиц бронетехники.
— Все так и было, Семен Аркадьевич, — хмуро сказал я. — Только вот кто-то в комендатуре решил усомниться в наших словах. Нас обвинили, что мы преувеличили степень угрозы и специально пытались оттянуть часть ваших сил на наше направление. И даже прозвучал намек на измену. Как это понимать, Семен Аркадьевич? — Сверкнув глазами, холодно спросил я.
Капитан Федулов смертельно побледнел и дрогнувшим от негодования голосом ответил:
— Даю вам слово офицера, что первый раз об этом слышу. Я выясню, кто с вами общался и так неосмотрительно бросался словами. Делать такие утверждения на пустом месте — это недостойно ни солдата, ни уж тем более офицера! Объяснить это можно только общей нервозностью, которая сейчас царит в штабе.
Мое лицо тут же просветлело. Я видел, что капитан говорит искренне, а это значит, что про досадное недоразумение с обвинением в измене, скорее всего, можно будет забыть. Оскорбляться, а уж тем более планировать месть за неосторожно сказанные слова я привычки не имел.
— Вижу, что вы, Семен Аркадьевич, благородный и честный человек. И, если вы говорите, что это всего лишь нелепое недоразумение, то я готов забыть об этих досадных словах, так неосторожно брошенных в наш адрес. — Я постарался чтобы мой голос звучал приветливо и там мелькали нотки благодарности. На самом же деле, я был настолько измотан, что сил на неподдельные эмоции у меня уже не было.
— Не сомневайтесь, ваше сиятельство! — горячо ответил Семен Аркадьевич. — Я уверен, что это всего лишь чья-то глупая шутка. А если нет, то я приложу все усилия, чтобы не позволить и дальше очернять подвиг ваших солдат такими оскорбительными заявлениями.
— Благодарю вас, Семен Аркадьевич. И давайте, пожалуй, оставим эту тему. Скажите, когда я смогу забрать тела своих павших бойцов? Негоже, что они так долго лежат под палящим солнцем.
