Мы быстро закидали в кузов мое походное снаряжение. Там уже находились сбруя и укрытое брезентом сердце каменного голема. Ярцев запрыгнул за руль, и мы двинулись в путь.
Медведь, как и положено, ждал меня в районе седьмой сторожевой вышки. Мы остановились неподалеку, и я подвел косматого гиганта к машине.
Теперь мне предстояло самое сложное: уговорить медведя, чтобы он позволил нам нацепить на себя сбрую с седлом. Я подошел к косолапому, погладил его склоненную морду и передал ему мысленный приказ, вести себя спокойно, подробно показав, что мы собираемся делать. Зверь на удивление спокойно на это отреагировал и сразу лег на землю, чтобы мы могли приступить к работе.
На всем протяжении неприятной для него процедуры косолапый вел себя смирно, выполняя все мои приказы. Я был, если честно, приятно удивлен таким покладистым поведением. Похоже, мои опасения насчет медведя абсолютно не оправдались.
В итоге сбрую мы надели без каких-то особых проблем. И все это заняло от силы минут двадцать. А теперь нам предстоял еще один сложный этап: погрузка артефакта в седельную сумку.
Когда Егор откинул брезент, я увидел рядом с сердцем голема огромный булыжник.
— Это еще зачем? — удивленно спросил я.
— Для противовеса, ваше сиятельство. Так медведю будет гораздо удобнее. Поместим его с другого бока, — почесывая затылок ответил Егор.
А вот это была блестящая идея. Я сам об этом как-то даже и не подумал.
— Виктор Петрович, — я обернулся к Ярцеву. — Как прибудете обратно в усадьбу, выдадите Егору и Федору по двести рублей премии.
— Хорошо, Александр Николаевич, — с легким поклоном ответил Ярцев.
— Подождите, ваше сиятельство, — тут же несколько нерешительно и даже растерянно вмешался Егор, — речь шла о ста пятидесяти рублях.
— Вы проделали очень хорошую работу, Егор. Так что я решил немного увеличить сумму. Или вы против? — и я с хитринкой во взгляде посмотрел на механика.
— Нет, конечно, ваше сиятельство, — тут же поспешил ответить Егор. — Благодарю вас, — добавил он с почтительным поклоном.
— Вот и отлично. Тогда давайте побыстрее погрузим поклажу. Мне пора отправляться в путь.
— Прошу прощения, ваше сиятельство, — Ярцев бросил на меня пронзительный взгляд, — а куда вы направляетесь? И сколько времени вас не будет?
— Куда отправляюсь, я, к сожалению, не могу вам открыть. Я принес клятву о неразглашении. Единственное, что могу сказать, что эта точка находится примерно в шестидесяти километрах от наших границ. Путь туда и обратно займет по моим расчетам около пяти дней, учитывая, что я какое-то время пробуду в пункте назначения.
— То есть к субботе вы должны вернуться? — быстро подсчитав, хмуро ответил Ярцев.
— Если все пройдет по плану, то да.
— А если нет? — Ярцев буквально прожег меня взглядом.
Я задумчиво помолчал, но взгляд не отвел.
— Поймите, Виктор Петрович, если я не отправлюсь в путь, то рано или поздно нас раздавят. Это уже практически решенный вопрос и свершившийся факт. Слишком много сильных мира сего собралось против меня. Нам… кхм, мне, — сделал я ударение на последнем слове, — нужно рисковать. И если этот риск приведет к фатальным результатам, то вам предстоит принять трудные решения. И я уверен, что вы все сделаете правильно и стойко, а отнюдь не так, как вы пытались поступить, когда я лежал рядом с мертвым медведем.
Ярцев побледнел. Но больше ничего не ответил. Только кивнул.
Через полчаса погрузка была закончена. Медведь по моему приказу с легкостью поднялся на лапы, словно и не заметив веса сердца каменного голема и булыжника, подвешенных в прочных сумках по бокам его мощного тела. Я быстро схватился за перекладины небольшой веревочной лестницы, спускавшейся с седла, и взобрался на медведя.
Седло было очень удобным. Передняя лука была довольно высокой и к ней дополнительно еще был приделан высокий рожок, за который можно было держаться обеими руками. Задняя же лука была выполнена в форме крепкой, но при этом вполне удобной спинки кресла.
Вожжи отсутствовали. Медведь и так меня слушался. Единственное, что мне нужно было время от времени делать — это уворачиваться от веток деревьев, мимо которых мы неизбежно будем проходить. Для особо непролазных чащ к седлу были приторочены топор и мачете из заговоренной стали. Одним словом, Егор с Федором предусмотрели даже такие маленькие и с виду несущественные детали. И я еще раз удостоверился, что увеличенная сумма вознаграждения вполне оправдывала их труд.
Я взглянул на Виктора Петровича. В его тоскливых глазах отражалась целая буря чувств. Мне он сейчас казался отцом, провожающим единственного сына на войну. Но, как бы то ни было, я был уверен, что он пройдет через это испытание с честью, как и подобает офицеру. К тому же впереди меня ждали гораздо более длительные походы. Так что пусть привыкает.
— До встречи, Виктор Петрович, — бодро махнул я ему на прощание.
— До встречи, ваше сиятельство. Пусть ваш путь будет добрым, а возвращение быстрым, — справившись с эмоциями, твердым голосом напутствовал меня мой верный телохранитель.
