— У тебя осталось ровно полминуты, чтобы принести мои деньги. Иначе от твоего торгового лагеря останутся только воспоминания и спаленные руины, — холодно произнес я, окинув рыжебородого презрительным взглядом.
И тут вдруг этот шельмец опустил автомат, громко захохотал и, подняв руки в примирительном жесте прокричал:
— А ты хорош! Признаться, я поначалу не поверил вестям из Верховной ложи. Подумал, что кто-то решил меня поиметь.
— Пятнадцать секунд! — Я приказал сколопендре приблизится на десяток метров к воротам лагеря.
Рыжебородый, не опуская рук, быстро мотнул головой одному из своих спутников. Тот бегом скрылся за калиткой и через пару секунд выкатил из-за нее большой и, похоже, весьма тяжелый металлический ящик на колесиках.
— Вот так бы и сразу! — Я отдал приказ сколопендре вернуться на исходную позицию. — Сейчас ты, — я ткнул пальцем в того, кто выкатил ящик, — подойдешь сюда, — я указал под ноги медведю, — и пересчитаешь при мне все деньги. Так, чтобы я видел. Захвати фонарь. А вы все оставайтесь на своих местах, пока мы не закончим считать.
— Послушай, — в голосе рыжебородого звучал еле сдерживаемый гнев, — пошутили и хватит!
— Не я начал этот спектакль! Теперь тебе придется доиграть свою роль до конца. А когда мы закроем сделку, вот тогда ты мне расскажешь, кто здесь и над кем пошутил.
Рыжебородый гневно сплюнул на землю, скрестил руки на груди и хмуро мотнул головой человеку с ящиком. Тот нехотя направился в мою сторону, толкая перед собой тяжелый груз.
Когда он подошел и открыл ящик, я убедился, что он наполнен пачками наличных.
— Берешь пять пачек из разных мест и каждую передаешь мне. Я проверю купюры. А ты пока медленно и очень внимательно пересчитывай пачки. Их должно быть ровно тысяча. Если собьешься, начнешь сначала.
Парень выполнил мой приказ, передав мне пять денежных пачек. А затем начал медленно считать, выкладывая деньги на дорогу.
Через четверть часа он закончил. Все сошлось идеально. Я бросил ему распотрошенные денежные пачки, которые проверял на предмет наличия фальшивых купюр и числа денежных знаков в каждой.
— Теперь складывай все обратно в ящик.
Я приказал медведю лечь на живот и отстегнул обе сумки.
— Здесь, — я указал рыжебородому налево, — сердце каменного голема. Если у тебя есть эксперты по артефактам, пусть подходят и оценивают. В том случае, если качество тебя не устроит, ты вправе отказаться от сделки и забрать свои деньги.
Рыжебородый ухмыльнулся и что-то буркнул своему сопровождающему. Тот кивнул и скрылся за калиткой.
И теперь дело оставалось за малым: разрядить накалившуюся до предела атмосферу так, чтобы в итоге все остались, по возможности, живы и довольны.
Из калитки вышел мужчина в дорогом деловом костюме с густой черной шевелюрой и тонкой линией усов над верхней губой. На его аристократичном лице лежала печать глубокого осознания собственного превосходства, а на носу красовались очки с широкими прямоугольными линзами в изысканной оправе. Его сопровождали два телохранителя, разительно отличающиеся от других бойцов лагеря. Они были одеты в строгие темно-синие костюмы, выглядели весьма внушительно, а еще от них на версту разило магией.
Я знал этого человека. Это был граф Василий Андреевич Гуров, знаменитый артефактор Петербурга. И то, что он оказался здесь, в такой глуши, посреди диких земель, было настолько же удивительно, как увидеть кольцо с огромным бриллиантом на руке просящего подаяние.
Его появление здесь означало только одно: клиент, собиравшийся приобрести сердце каменного голема был очень богатым и влиятельным. Он наверняка входил в самый высший свет Петербурга. А еще он определенно связан с обрабатывающей промышленностью, имеющей отношение к переработке этериума. И если свести все концы с концами, то самый верный вариант здесь был только один. Во всяком случае по моему мнению.
Светлейший князь Константин Николаевич Романов, дядя нынешнего императора. Его инвестиционный фонд является держателем контрольного пакета акций Рязанской топливной компании, одного из крупнейших предприятий топливно-энергетического комплекса Российской Империи.
И если покупателем является действительно он, то можно уже начинать представлять, как князь Филатов в бессильной злобе кусает себе локти. Учитывая значимость фигуры покупателя, есть шанс, что Михаил Алексеевич поумерит свой пыл в отношении меня. Тут ведь и идиоту понятно, что для заключения таких сделок нужны хорошие связи, ведущие на самый верх. И откуда бы они у меня не появились, вступать в прямую конфронтацию с обладателем таких знакомств было себе дороже.
Граф Гуров остановился в метрах десяти от моего медведя и окинул всю нашу пеструю компанию любопытным взглядом. Особо он задержался на сколопендре.
— Интересно, очень интересно, молодой человек. — И он пристально посмотрел на меня, не обращая никакого снимания на гневное сопение рыжебородого. — И что ж, вы вполне серьезно хотели сравнять с землей этот лагерь?
