— Возможно, встретиться с теми, кого вы загубили своими руками? Сколько невинных и совсем юных девушек вы привели к этому чудовищу? Сколько из них пережило встречу с ним и его клиентами? Вам ли не знать, каково это? Вы ведь тоже в конечном итоге стали его жертвой, не так ли?
— Кто вы такой? — Призрак испуганно воззрился на меня.
— Это совсем не важно, мадмуазель. Гораздо важнее то, что сейчас вы можете облегчить свою душу, а вместе с этим, возможно, и вашу участь. Успокойтесь и присядьте. А потом мы поговорим.
Лариса Дмитриевна послушно уселась в кресло. Я всегда поражался тому, как быстро призраки возвращаются к своим прошлым жизненным привычкам. Вот вроде бы никакой надобности в том, чтобы сидеть у них нет. Однако само это действие их мгновенно успокаивает, и они вновь начинают чувствовать себя чуть ли не полноценными людьми.
— Итак, мадмуазель, по моим сведениям, последние годы перед своей смертью вы работали на одного небезызвестного аристократа. Не будем пока называть его имя. А вот ваше полное я бы хотел услышать. Представьтесь, пожалуйста, и расскажите вкратце о роде вашей деятельности.
— Зачем это вам, господин? — в голосе моей призрачной собеседницы прозвучал нескрываемый ужас.
— Я хочу, чтобы этого человека постигло заслуженное возмездие за все его злодеяния. В том числе и за ваше убийство. И в этом, я думаю, наши желания совпадают, не так ли, Лариса Дмитриевна?
— Боюсь, это чудовище вам не по зубам, — скептически ответила моя собеседница. — Мне кажется вы просто ищете способ медленно и мучительно расстаться с жизнью.
— Давайте ближе к делу, мадмуазель. У меня не так много времени. Иначе мне придется сообщить вашей госпоже, что вы, вопреки ее приказанию, не хотите сотрудничать.
В глазах призрачной дамы промелькнул ужас и она, покорно склонив голову, начала рассказывать.
— Ключевская Лариса Дмитриевна. Я поставляла своему работодателю живой товар. — Она немного помолчала, собираясь с духом. — Это были молоденькие девушки, внешность которых должна была отвечать самым высоким запросам моего господина. Некоторые из них были девственницами.
— Что значит «поставляла»? Поясните. Они шли за вами по собственной воле?
— Нет. Применялись различные средства, чтобы их заставить. От алкоголя и других сильнодействующих веществ, до перстней рабской печати. Девушки доставлялись на так называемый предварительный кастинг. Те, кто проходил отбор, отправлялись на остров.
— А те, кто не проходил? — я попытался взять себя в руки, чтобы мой голос не выдал растущую во мне холодную ярость.
— Они отправлялись в бордели Москвы и Петербурга.
— Постойте. Я тут вот что вспомнил. Есть в Первопрестольной одно заведение подобного рода. До недавних пор там заправлял сутенер по кличке Палач. Слышали о таком?
— Да. Мы с ним работали. Отвратительный тип, как по мне, — скорчив неприязненную гримасу, ответила моя собеседница.
— Может, тогда и эту девушку вспомните? — и я, стараясь ничем не выдать подкатывающий гнев, показал призрачной даме Ольгину фотографию.
— Простите, их было слишком много. Я никогда особо не запоминала лица. В мои обязанности входили всего лишь оценка внешности и организация доставки, — небрежно пожав плечами, ответила Лариса Дмитриевна.
— Как организовывалась эта так называемая доставка? — спросил я, убирая во внутренний карман пиджака Ольгино фото.
— Я работала с различными посредниками: бизнесменами, аристократами. Они отвозили девочек на загородные вечеринки, где их и обрабатывали. Иногда этим занималась я сама.
— Эту девушку отвез какой-то московский аристократ. У него должен быть строительный бизнес. Через него избавлялись от тел неугодных девушек.
— Такой был только один, — хмуро ответила Лариса Дмитриевна. — Этот мерзавец и с моим телом хорошо поработал. Маркус Ломов. Только никакой он не аристократ. Прикидывается им. Липовую грамоту с перстнем где-то купил. Вот и все его дворянство.
— Значит, Маркус Ломов, говорите? — И я бросил многозначительный взгляд на Игоря. Тот что-то быстро записал в своем смартфоне и продолжил следить за беседой.
— Да, Маркус Ломов. У него довольно неплохой особняк на Поварской.
Краем глаза я заметил, как Игорь сделал еще одну пометку у себя в смартфоне.
— Хорошо, Лариса Дмитриевна. Очень хорошо. Ваша откровенность достойна похвалы. И если вы будете продолжать в том же духе, то я, возможно, все-таки смогу немного облегчить вашу участь.
— Благодарю вас, мой господин! — воскликнула призрачная дама и вновь попыталась упасть передо мной на колени.
— Лариса Дмитриевна! — одернул я ее. — Только не надо этих истерических сцен. Держите себя в руках.
Когда моя собеседница успокоилась, я продолжил:
— Что происходило на острове?
— Оргии, разврат, извращения. Всё то, что не могут позволить себе сильные мира сего в обычной жизни, — равнодушно подернув плечами, ответила моя собеседница.
Я крепко сжал подлокотники кресла. Мне все труднее было держать себя в руках.
— Что дальше происходило с девушками?
— Те, кому особо повезло, становились личными игрушками выбравших их господ и уезжали с ними.
