— Да, Господин, — испуганно сказала Сару.
— Ты можешь поблагодарить меня, — намекнул он.
— Спасибо, Господин.
— Как тебя зовут? — спросил Таджима.
— Сару, Господин, — ответила бывшая Мисс Маргарет Вентворт.
— Кто Ты?
— Я — Сару, — повторила она, — Господин.
Таджима отвернулся и ушел, оставив девушку наедине с самой собой. Она без сил рухнула в солому стойла, сотрясаясь от рыданий.
— Пожалуйста, не бейте меня! — повторила дрожащая голая рабыня, распростертая на соломе.
— Это я, Тэрл Кэбот, — сообщил я ей. — Не бойся. Я пришел не для того, чтобы избить тебя.
Сару поднялась на четвереньки и, обернувшись, посмотрела на меня. Подозреваю, что в полумраке загона она не сразу узнала меня.
Сесилия стояла позади и слева от меня.
— Не бойся, — постарался успокоить ее я, а затем щелкнул пальцами, и указал на пол перед собой. Девушка на четвереньках подползала к этому месту и, подняла выбритую наголо голову.
Ее «стрижка» намекала на то, что ее дарение сегуну, что, насколько я понял, входило в намерения Лорд Нисиды, не будет немедленным, скорее до этого еще месяцы.
Пожалуй от такого подарка, в ее текущем состоянии, отказались бы даже тарскопас и непритязательный пастух скачущих хуртов.
Но ее вхождение в неволю началось. И со временем, когда она изучит свой ошейник, ее кожа снова засияет чистотой, волосы станут предметом гордости, в ее глазах будет отражаться не ужас, а скорее рвение покоренной рабыни, надеющейся, что ее владелец будет ею доволен, я был уверен, она станет достойна шелкового покрывала, удаленного перед сегуном или даже Убаром.
— Господин? — позвала она, глядя на меня снизу вверх.
— Что, рабыня? — осведомился я.
— Интересовался ли мною господин Пертинакс? — спросила она.
— Нет, — ответил я. — Почему Ты спрашиваешь об этом?
— Просто так, Господин, — прошептала она, опустив голову.
— Быть может, — уточнил я, — это его плеть, Ты хотела бы почувствовать?
Среди рабынь распространено, когда одна хочет узнать о том, кто является владельцем другом, спросить: «Чья плеть хлещет тебя?»
Безусловно, рабыня может быть никогда не порота плетью. Однако она наверняка знает, что является объектом применения плети рабовладельца, так как она — рабыня. Иногда девушку могут связать и высечь, просто чтобы напомнить ей, что она — рабыня. После этого у нее не остается никаких иллюзий относительно своего статуса. Ей напомнили, кто она, что она — рабыня, и только это.
Рабыня молчала, лишь ее тело заметно подрагивало.
— Как рабыня, конечно, — заметил я, — Ты не достойна интереса любого свободного мужчины.
— Да, Господин, — вынуждена была согласиться она, а затем, посмотрев на Сесилию, сказала: — Она стоит.
— Конечно, — кивнул я. — Ведь Ты — рабыня. Если бы Ты была свободным человеком, то она стояла бы на коленях.
— Я очень сожалею, — призналась бывшая Мисс Вентворт, глядя на Сесилию, — что была жестока с вами.
— Это пустяк, — отмахнулась моя рабыня.
— Могу ли я встать на колени, Господин, — спросила Сару.
— Можешь, — разрешил я.
Про себя я отметил, что она не попросила разрешение встать на ноги. Она уже понимала, что находится в присутствии свободного мужчины.
«Интересно, — подумал я, — ищет ли Трасилик другую рабыню для Лорда Нисида. Вероятно, он смог бы найти кого-нибудь получше ее».
— Спину прямо, голову выше, — скомандовал я ей.
— Да, Господин, — отозвалась девушка.
— Колени, — напомнил я.
— Перед нею? — в ужасе спросила Сару, покосившись на стоявшую левее меня Сесилию.
— Передо мной, — указал я.
— Да, Господин, — всхлипнула она.
— Шире, — потребовал я.
— Да, Господин.
— Вижу, что на тебе ошейник, — констатировал я.
— Да, Господин.
— Была ли Ты заклеймена? — уточнил я.
— Да, Господин.
— Превосходная отметина, — заметил я, присев подле нее на корточки и оценив выжженный на ее бедре обычный «Кеф».
— Другие сказали мне то же самое, — сообщила Сару. — Я теперь хорошо отмечена. Теперь никто не спутает меня со свободной женщиной.
— И притом, что этого ни в коем случае не должно случиться, — добавил я.
— Да, Господин, — согласилась она.
— Ты хорошо выглядишь, стоя на широко расставленных коленях, — прокомментировал я.
— Спасибо, Господин, — прошептала блондинка.
— Рабыня должна радоваться, если ею довольны, — намекнул я.
— Я рада, что господин мною доволен, — сказала она.
— Не забывай об этом, — посоветовал я.
— Да, Господин, — всхлипнула девушка, и я заметил, что на ее щеке блеснула слеза.
Я был уверен, что недалек тот день, когда она, как рабыня, кроме страха, будет чувствовать большое удовольствие от того, что ею довольны, и даже будет по-настоящему благодарной за это, в противном случае всегда есть упругая кожа плети.
Насколько отчаянными становятся рабыни в том, чтобы добиться расположения хозяина, стоит им только понять свой статус. Конечно, ведь встреча со стрекалом или плетью не несет с собой приятных ощущений. Сару по-прежнему была в новинку ее неволя, однако, спасибо работникам загона, она уже хорошо узнала о том, к каким последствиям приводит любое, вызванное ею, неудовольствие свободных мужчин.
