— Я должна говорить? — спросила она.
— Разумеется, — кивнул я.
— Нет, — ответила рабыня, уставившись вниз в солому. — Я больше не девственница.
— Лорд Нисида вскрыл тебя, — констатировал я.
— Вскрыл? — повторила она, удивленно посмотрев на меня.
— Да, чтобы сделать тебя готовой, для удовольствия мужчин, — пояснил я.
— Нет, — покачала головой Сару. — Это был не он.
— Признаться, удивлен, — хмыкнул я.
— После той встречи в павильоне, — сказала она, — он больше не проявлял интереса ко мне, даже к тому, чтобы сорвать урожай девственности с такой как я, не больше чем к девственности тарскоматки. На меня надели капюшон и отдали работникам этого сарая.
— Отличаешься ли Ты теперь от себя прежней? — спросил я.
— Они используют меня, как им захочется, — всхлипнула Сару.
— Отличаешься ли Ты теперь от себя прежней? — повторил я свой вопрос.
— Но не так как прежде, — прошептала рабыня, словно не слыша меня. — Теперь они часто заставляют меня ждать.
— Несомненно, по приказу Лорда Нисиды, — предположил я.
— Возможно, — растерянно кивнула она. — Я не знаю.
— Да, я вижу, что Ты теперь отличаешься, — заключил я.
— Да, — одними губами прошептала бывшая Мисс Вентвотр, — теперь я отличаюсь.
— Они заставили твой живот дергаться, — прокомментировал я.
— Да, — признала она, опуская глаза. — Они сделали так, что мой живот задергался.
— Понимаю, — кивнул я.
Она вскинула голову, и в глазах ее блеснули слезы отчаяния.
— Как Вы можете понять меня? — крикнула девушка. — Я больше не могу себя контролировать!
— Ты и не должна, — пожал я плечами. — Ты наполняешься жизнью. Ты заряжаешься здоровьем, едва подозреваемым свободной женщиной. Ты освобождаешься как женщина.
— Я загораюсь снова и снова, как тарскоматка во время течки! — выкрикнула она.
— Скорее как рабыня, — поправил ее я.
— Да, — всхлипнула блондинка, — как рабыня!
— Превосходно, — заключил я. — Безусловно, часто это может причинять страдания.
— Впервые в своей жизни, — призналась она, — я теперь хочу прикосновения мужчин! Нет! Я жажду его! Они должны прикоснуться ко мне! Теперь я нуждаюсь, отчаянно, беспомощно нуждаюсь в прикосновении мужчин!
— Конечно, — кивнул я, — Ты ведь женщина.
— Прежде я была женщиной! — прошептала бывшая Мисс Вентвотр.
— Да, — согласился я, — но не рабыней.
— Нет, — всхлипнула она, — не рабыней.
— У тебя есть работа, которую следует доделать, — заметил я. — Тарларионов скоро пригонят обратно.
— Да, — вздохнула рабыня.
— Где тебя разместили? — поинтересовался я.
— Там, в углу, — указала она в дальний конец сарая, правее того места, где мы находились.
— На ночь меня там приковывают за шею к кольцу в полу цепью. Кашу и воду мне оставляют в двух мисках, есть и пить их которых я должна как тарскоматка, на четвереньках, головой вниз, руками мне пользоваться запрещено.
— В этом нет ничего необычного, — сказал я. — С девушкой, которой только начали преподавать ее ошейник, что она в полной власти мужчин, часто так поступают.
— Да, Господин, — всхлипнула Сару.
— Уверен, там у тебя еще есть ведро для твоих нужд, — предположил я.
— Нет, — покачала она головой, — я должна использовать навозную тачку.
— Понятно, — кивнул я.
— Почему Господин Пертинакс не пришел, чтобы повидаться со мной? — спросила она.
— Понятия не имею, — пожал я плечами. — Ты хотела бы его видеть?
— В таком виде, как я теперь? — отшатнулась прежняя Мисс Вентворт.
— А как еще? — поинтересовался я.
— Я в ошейнике! — заплакала она.
— Вы и раньше была в ошейнике, — напомнил я ей.
— Но теперь я в нем на самом деле, — всхлипнула девушка. — Я рабыня.
— Ты думаешь о Пертинаксе? — угадал я.
— Да, — прошептала рабыня.
— Не сомневаюсь, что Ты в ужасе от того, что он может увидеть тебя такой, как Ты сейчас, но, тем не менее, Ты хотела бы видеть его.
— Да, — шепотом признала она.
— Возможно, Ты думаешь, что он посочувствует тебе, будет взволнован судьбой, которая выпала на твою долю? — спросил я.
— Я не знаю, — пожала плечами Сару.
— Подозреваю, — хмыкнул я, — что он может подумать, что это та самая судьба, которую Ты заработала, которой Ты полностью заслуживаешь.
— Я не знаю, — в отчаянии повторила она.
— А может, Ты вспоминаешь еще и о том, — поинтересовался я, — как стояла перед ним на коленях, и обслуживала его ноги своими губами и языком?
— Да, Господин, — прошептала бывшая Мисс Вентворт.
Исполняя этот простой акт перед мужчиной, женщина, к своему беспокойству и удивлению, может ощутить, что находится на своем месте в природе, и может ощутить в себя неудержимо растущее возбуждение.
— Я могу говорить, Господин? — спросила Сесилия из-за моей спины.
— Да, — разрешил я.
— Я могла бы поговорить с Господином Пертинаксом, — предложила моя рабыня. — Я могу попытаться уговорить его навестить тебя.
— Я больше не свободная женщина, — вздохнула Сару. — Он больше не сможет уважать меня.
— Верно, — согласился я, — но он этого и не должен делать, зато он мог бы найти тебя интересной.
— Интересной! — воскликнула бывшая Мисс Вентворт.
— Да, — кивнул я, — интересной, как рабыня.
