В глазах Сесилии, поднявшей взгляд на меня, мелькнуло беспокойство. Она-то сознавала себя собственностью. И ей нравилось быть собственностью, и сознавать себя этим, но я не думал, что она стремилась к тому, чтобы ее подарили или продали. Конечно, ей нравилось то, что ею владели, но при этом было ясно, если я не ошибаюсь, она жаждала оставаться собственностью одного, особого владельца. Она хотела, чтобы именно я оставался ее владельцем. Ее беспокойство, как мне кажется, имело отношение к тому, что ей только что в очередной раз недвусмысленно дали понять, что она без долгих размышлений могла быть переданной или проданной кому-то другому. Рабыня является собственностью, она полностью во власти владельца. Кроме того, она, похоже, боялась, что я мог бы принять предложение Лорда Нисиды, после чего она больше не будет моей единственной рабыней. Большинство рабынь отчаянно жаждут быть единственными рабынями одного мужчины. То, что она при этом могла бы стать «первой девкой» по отношению к наглой «Константине», может оказаться слабым утешением в случае, если придется бороться с ней за внимание господина. Некоторые рабовладельцы, конечно, если они могут себе это позволить, имеют по несколько рабынь, чтобы каждая старалась превзойти другую в том, чтобы лучше его ублажить. Лично я считаю, что лучше иметь одну рабыню, но такую, которая стремилась бы настолько любить, доставлять удовольствие, быть настолько горячей и страстной, чтобы у ее господина не возникло желания завести другую. Разумеется, у рабовладельца может быть много рабынь, у торговца, скажем, могут быть десятки, к Убара сотни и так далее, но рабыня, в ее полной потребностей женственности, обычно хочет быть единственной собственностью одного господина, которого ей не придется делить с другими.
— Благодарю вас, великий лорд, — ответил я, — но я доволен той, которая стоит на колени по левую руку от меня.
Лорд Нисида понимающе кивнул. Его предложение должно было быть подлинным, но я уверен, что он не ожидал, что оно будет принято.
— Значит, тебя зовут Пертинакс? — уточнил Лорд Нисида у прежнего Грегори Вайта.
— Да, — ответил тот.
— Ты хотел бы иметь эту рабыню? — спросил Лорд.
— Нет, — покачал головой Пертинакс.
Рабыня недоверчиво уставилась на него.
— Но Вы же всегда хотели меня! — воскликнула она.
— Тогда я еще не знал тебя, — развел руками мужчина. — Здесь я впервые изучил твою истинную природу и характер, кто Ты, и чем Ты занималась.
— Примите меня! Заберите меня себе! Владейте мной! — взмолилась она.
— Нет, — отмахнулся от нее Пертинакс.
— Пожалуйста! — попросила прежняя Мисс Вентворт. — Владейте мною!
— В этом случае Ты принадлежала бы, — пояснил он, — но Ты не думала бы о себе как о принадлежащей. Но, я уверен, что со временем Ты поймешь, своим сердцем и своим животом, что Ты принадлежишь, по-настоящему принадлежишь.
— Спасите меня от этой судьбы! — всхлипнула она.
— Мне было приятно чувствовать твои губы и язык на моих ногах, — сказал он.
— Так оставьте меня себе, — предложила женщина. — Владейте мной!
— Нет, — снова отказался Пертинакс.
— Я не понимаю, — всхлипнула блондинка.
— Ты никчемная, — пожал он плечами. — Ты мелочная, радикально, до мозга костей мелочная.
Она стояла перед нами, во власти охранника, голая, несчастная, потрясенная, ошеломленная.
И снова я подумал, что предложение Лорда Нисиды было подлинным, но, и в этот раз я был уверен, что он не ожидал, что оно будет принято. Судя по всему, он был проницательным знатоком мужчин. Лично я не видел в этом ничего удивительного, на мой взгляд, очевидно, что человеку, не имеющему такой остроты оценки, просто нечего делать на его месте. В действительности, я был убежден, что эти формальные предложения с его стороны, по большей части были предназначены, чтобы выразить его презрение к рабыне. Некоторые мужчины, конечно, сочтут приятным поработить женщину, к которой они относятся с презрением, а затем относится к ней соответственно. А потом, когда рабские огни запылают в ее животе, и она превратится в беспомощную пленницу своих потребностей, с удовольствием наблюдать, как она пресмыкается в ногах, обессиленная, жалкая, умоляющая хотя бы о легчайшем прикосновении.
— Я надеюсь, Лорд Нисида, — предположил Трасилик, — рабыня пришлась по вкусу вашим чувствам.
— Моим чувствам она пришлась по вкусу, — ответил Нисида, — но я не уверен, что она по вкусу моему сердцу.
— В неволе, — заметил я, — женщина зачастую полностью преображается.
И это было не голословное утверждение. Неволя, в которой женщина изучает свою женственность, воздействует на женщину не только сексуально, но и исправляет ее моральные и личные качества. В ошейнике и в подчинении, она познает служение, удовольствие, цельность и любовь. В ошейнике, и в полном и категорическом подчинении своему господину, сексуально, эмоционально и личностно, она становится собой, она становится счастливой.
— Если Лорд Нисида не рад, — сказал Трасилик, — мы можем подобрать для него другую.
