Как раз с тот момент, когда я это сделал, справа от меня, рухнул его павильон, сложившись внутрь, выбросив в воздух сноп искр и дыма, и превратившись в груду пылающих досок.
Признаться, мне было жаль этот павильон.
Это было маленькое, но красивое и экзотическое сооружение, возможно, более подходившее к какому-нибудь саду посреди мощной крепости, а никак не к грубому лагерю.
Я не сомневался, что Лорда Нисиды не было в сгоревшем павильоне. И вряд ли его разыскивали лично, поскольку лучник, стрелявший в него, должен был сообщить о его смерти. Лорд Нисида произвел на меня впечатление проницательного, холодного, тонкого и расчетливого политика, но одновременно бывшего воплощением цивилизованного образованного джентльмена, по крайней мере, для его собственного происхождения, культурного фона и принципов. Конечно, я помнил его интерес, проявленный во время его беседы с прежней мисс Маргарет Вентворт, к утонченности икебаны, чайной церемонии и тому подобным вопросам. Я полагал, что такой чувствительный и деликатный джентльмен, особенно занимающий столь важное положение, при первом признаке опасности, поспешит в безопасное место, а телохранители обступят его со всех сторон, чтобы защищать его до последней капли крови. Таким как он нельзя было рисковать. Я предполагал, что он в безопасности. У меня не было особых сомнений, что если бы он получил ранение, то об этом уже было бы сообщено всем в лагере, и его место занял бы новый лидер.
Пани не предпринимали никаких усилий, чтобы отстоять павильон. Он было потерян окончательно. Его обломки догорали, разбрасывая вокруг себя искры.
В стороне я заметил двух женщин в кимоно, куда-то сменивших, в сопровождении одного асигару. Вероятно, это были Сумомо и Хана, где-то прятавшиеся во время сегодняшних событий. Теперь они покинули свое укрытие, полагаю из соображений безопасности. Местность была полностью под нашим контролем. А вот в строениях могло быть опасно. Беглецы могли найти в них убежище, превратив его в маленькую крепость. Никто не хотел бы, чтобы женщин взяли в заложники, хотя сомневался, что пани будут чрезмерно озабочены их спасением, в конце концов, они могли быть заменены любыми другими. С другой стороны я был уверен, что их расценивали как имеющих большую ценность чем, скажем, обычных ошейниковых девок.
Вскоре появился и Таджима, сразу приблизившийся к Сумомо. Однако девушка отвернулась. Хотя она была женщиной, а он мужчиной, и хотя она была контрактной женщиной, он свободным, она ему не поклонилась.
На мой взгляд это было некое намеренное и демонстративное оскорбление, и я заметил, что тело Таджимы на мгновение напрягалось от ярости. Он остался стоять на том же месте, глядя в спину отвернувшейся от него Сумомо вместе Ханой стоявшей в нескольких футах от него, недалеко от груды тлеющих углей оставшихся от развалившегося павильона Лорда Нисиды.
— Боюсь контрактная женщина, — заметил я, — не слишком хорошо отнеслась к Таджиме.
— Так ведь ей же ничего бояться, — пожал плечами Пертинакс.
— У нее может быть гораздо больше поводов бояться, чем она понимает, — хмыкнул я.
— Не понял, — удивился Пертинакс.
— Да ерунда, — отмахнулся я.
— Ее контракт держит Лорд Нисида, — напомни Пертинакс.
— Контракт запросто может перейти к другому владельцу, быть перекуплены и так далее, — усмехнулся я.
— Несомненно, — кивнул Пертинакс.
— С чего бы это ей так плохо относиться к Таджиме? — проворчал я себе под нос.
— Несомненно, по той же самой причине, что Леди Портия Лия Серизия из Башен Солнечных ворот могла бы, если бы посмела, относиться недостаточно хорошо к Пертинаксу, — усмехнулся Пертинакс.
— Насколько я понимаю, — улыбнулся я, — это было некорректное упоминание об одной никчемной рабыне, твоей Джейн, которая в своем ошейнике теперь должна была бы беспрекословно повиноваться, очаровывать и служить.
— Точно, — кивнул он, — это о моей рабыне Джейн.
— О твоей наглой рабыне, — добавил я.
— Да, — не стал спорить Пертинакс.
— Ни одна рабыня не будет наглой, — поучительно заметил я, — пока Ты не позволишь ей быть наглой.
— Возможно, — пожал он плечами.
— Эта смазливая соплячка все еще не изучила свой ошейник, — констатировал я.
— Возможно, — буркнул Пертинакс.
— Не стесняйся использовать стрекало или плеть, — посоветовал я. — Рабыня быстро учится правильно реагировать на их применение, на их быстрое, информативное, обжигающее жало, и их резкую предостерегающую ласку на своей нежной, гладкой коже.
— Возможно, — повторил мужчина.
— Точно, — поправил его я. — В следующий раз, когда твоя Джейн своим поведением, любого вида, словесного, физического или просто выражением лица заслужит такой удар, или даже тебе покажется, что оно могло бы заслужить такой удар, проследи, чтобы она его получила. После этого Ты сразу заметишь, что ее поведение будет крайне редко заслуживать такое удары. Тебе даже перестанет казаться, что она заслуживает наказания.
— Тогда она научится бояться, и приложит все силы, чтобы избежать этого, — заключил он.
— Совершенно верно, — подтвердил я.
