Похоже, что ночь проходила без происшествий.
Я вспоминал то, что знал об ассасинах средневекового Ближнего Востока. Каста ассасинов Гора совершенно отличалась от них. Они не были простофилями, дураками, сумасшедшими или глупыми, что были не в состоянии понять, как ими, молодыми люди, опьяненными вином смерти, думавшими, что они будут процветать в пыльных городах, манипулировали другие. Против таких бессмысленных марионеток, таких наивных глупцов, таких сумасшедших, которыми управляют те, кто посылает их на смерть, сидя в безопасности своих горных твердынь, в своих логовах уловок и обмана, бывает трудно защищаться. Но гореанский ассасин, член Черной Касты, это вам не наивным, запутанный, введенный в заблуждение, управляемый юнец, служащий целям других, а профессиональный убийца. Он хочет убить и исчезнуть, выжить, чтобы убить снова. Иначе он не более, чем неуклюжий болван, неудачник, едва достигший уровня простого, отчаянного, сбитого с толку дурака. А если он помимо того, что погиб сам, еще и не выполнил свою работу, потерпел неудачу, то он позор своей касты.
— Стоять! — раздался окрик на краю лагеря, где начиналась тропа, ведущая к тренировочной площадке.
Я замер, держа руки наотлет от тела и щурясь против света поднятого, направленного мне в лицо потайного фонаря, шторки которого теперь были открыты. По ту сторону фонаря маячили три неясные тени. Не исключено, что их могли быть и больше, просто остальные скрывались в темноте с луками.
— Как обстановка? — спросил я.
— Командующий, — констатировал голос.
— Все в порядке, — доложил другой, — все спокойно.
Я опустил руки.
— Я бы на вашем месте до рассвета не ходил дальше, Командующий, — посоветовал первый.
— Благодарю за совет, — сказал я. — Я пойду с обнаженным мечом.
— Двое могли бы сопровождать вас, — предложил второй, — с фонарем.
Я вытащил клинок из ножен. От перевязи, свисавшей с плеча, можно было немедленно избавиться. Это может оказаться мудро в случае опасности. Ножны, пристегнутые к поясному ремню или висящие на переброшенной через тело портупеи, противник может схватить, стеснив их владельца, выведя его из равновесия, возможно даже, рывком подтащив к острию подготовленного ножа. А вот от перевязи на плече легко отказаться. Если же воин находится в предположительно безопасной местности, то, конечно, ремень ножен часто перебрасывают через тело и портупея идет от правого плеча к левому бедру, если мечник правша, естественно, если он левша, то наоборот. Оба способа обеспечивают быстрое диагональное выхватывание оружия и удобное его ношение.
— Оставайтесь на своем посту, — распорядился я.
— Там все еще могут прятаться враги, командующий, — предупредил первый из них.
Я подумал, что это возможно, но маловероятно. Немногие захотят задерживаться в окрестностях нашего лагеря, рискуя встречей с асигару или ларлами. К тому же они к этому времени, если остались в живых, были рассеянны, побеждены, измученны, отчаянны, напуганы и голодны.
— Хотя бы возьмите фонарь, — настаивал часовой.
— При закрытых шторках, он — бесполезная обуза, — отмахнулся я. — А с открытыми он только подсвечивает цель.
— Ну тогда возьмите баклер, — предложил второй.
— Темнота, — сказал я, — защитит лучше любого щита.
У воинов есть пословица, что тот, кто нападает на тень, играет со смертью.
— Мы уловили запах слина, — предупредил третий, доселе молчавший, оказавшийся пани.
В лесу, конечно, хватало таких зверей.
— В таком случае, вам вообще нечего бояться, — усмехнулся я. — Слин, страшен, когда о его присутствии неизвестно.
Слин, как и большинство хищников, пантер, ларлов или любых других, охотясь, идет против ветра, чтобы его запах относило от добычи, а вот запах его цели несло на него. В этом случае он не только обнаруживает добычу первым, но и может получить информацию относительно расстояния до нее, движения, количества и пола. Некоторые хищники, что интересно, предпочитают нападать на самцов, игнорируя самок, особенно во время течки. Такое поведение, как предполагается, имеет тенденцию, с течением времени, увеличивать численность животных добычи. Безусловно, при этом повышается риск и для охотника, поскольку самец обычно осторожнее, внимательнее, агрессивнее, крупнее и лучше вооружен, если можно так выразиться, то есть имеет острые рога, мощные копыта и так далее.
Интересно, не могло ли что-то подобное иметь место и среди людей. Разве та женщина, которую обычно не убивают, а захватывают и заковывают, не может со временем, родить сыновей для своего владельца? Безусловно, имеется в виду та женщина, которая желанна, а мужчина, который опасен. Женщина, которая жаждет и наслаждается своей неволей, и мужчина, который вожделеет и наслаждается женщиной у его ног. Итак для женщины ошейник, а для мужчины плеть.
— Эти двое будут сопровождать вас, — объявил старший поста.
— В этом нет нужды, — заверил его я.
— Я настаиваю, — предупредил он.
— Почему? — удивился я.
— Там опасно, — пожал он плечами.
— Хорошо, я возьму тех двоих, — указал я на двух других.
— Как пожелаете, — кивнул часовой.
