Есть и другая теория, по которой считается, что мир в действительности заканчивается на некотором горизонте, поскольку в конечном мире не может быть бесконечного числа горизонтов, также утверждается, что на этом финальном горизонте, или последнем берегу, Тасса, подобно озеру, находит свой заключительный предел. Что интересно, сама Тасса по одной из таких теорий, запирает этот предел, замерзая в том месте и, подобно стене, удерживая остальные воды. И вне этого предела не было ничего. По другой теории Тассу удерживает в пределах ее границ Великая каменная стена, построенная давным-давно Царствующими Жрецами. И снова вне этой стены не было ничего. Однако большинство моряков полагало, что мир был шарообразным, основываясь на тех соображениях, что первое, что появляется из-за горизонта, это мачты приближающихся кораблей, что тень Гора отбрасываемая на луны круглая, что не во всех широтах видимы все те же звезды, как имело бы место, будь мир плоским и так далее. Правда, даже они часто думали, что нижняя поверхность сферы, ниже той на которой раскинулась Тасса, вероятно, будет непригодна для проживания. Разве существа не свалились бы с такого мира, если бы они рискнули забраться слишком далеко вниз? И даже, если бы какие-то беглецы или сумасшедшие, авантюристы или исследователи смогли как-то зацепиться там за поверхность и перемещаться, возможно, посредством веревок, крючьев или присосок, разве такая перевернутая жизнь не будет неудобна и опасна? Нет, такие глубины должны быть необитаемыми. С другой стороны, гореане, для которых доступно Второе Знание, признают шарообразность Гора, жизнеспособность противоположной стороны, знают о действии гравитации и так далее.
Тайна того, что лежит на западе, конечно, остается, и даже для тех, кто допущен до знаний второго круга, обычно представителей более высоких каст.
И, я боюсь, что с этой тайной, связана еще одна? Почему корабли оттуда не возвращаются?
А ведь были еще и пани.
Откуда и как они прибыли на исследованный Гор?
В чем суть проектов Лорда Нисиды? Его тайное логово было обнаружено. Война началась.
А я все еще не знал того, что могло бы скрываться в темном фоне этих странных вопросов. Где сплели сети, раскинутые вокруг нас? В Сардаре? Или на одном из далеких Стальных Миров.
Возможно, мне стоит остаться на службе Лорда Нисиды, по крайней мере, еще какое-то время. Разве далекий берег — это недостаточное искушение для этого? Кто не хочет проплыть по новой реке, рискнуть пройти непроторенной дорогой, увидеть новое небо, бросать взгляд на горизонт, до сего времени никем не виденный?
И бесконечно ли, в конечном итоге, число горизонтов.
В конце концов, кто кроме нас?
Посмотрев вверх сквозь кроны деревьев и заметив фонарь пролетавшего надо мною тарнсмэна, я убедился, что он светит в ночи зеленым светом.
Это был патрульный облет окрестностей.
Шторки фонаря могут быть закрыты или открыты. В первом случае его свет не виден, во втором служит сигналом. Дело в том, что фонарь патрульного был снабжен специальным устройством, позволявшим быстро менять цвет его света, поворачивая шарнирно закрепленные стекла, красное и зеленое. Обычно в полете фонарь закрыт ставнями, дабы скрывать присутствие патруля в темноте. Когда тарнсмэн возвращается к окрестностям тренировочной площадки, он открывает шторки фонаря, давая зеленый сигнал, если у него нет ничего особенного, о чем следовало бы сообщить, или красный, если он что-то обнаружил. Частое чередование красного и зеленого цвета, говорит о его неуверенности в том, что он заметил во время своего патрульного облета. Это будет сигналом к тому, чтобы еще один или более тарнсмэнов, ожидающих внизу в седлах, присоединятся к нему, чтобы принять и передать его доклад, или помочь ему с дальнейшим расследованием. Следом, в течение моментов, в полет может отправиться еще десяток, а центурия, возможно, будет приведена в готовность. Если в дальнейшем сигналом будет непрерывный красный свет, то по тревоге поднимут всю нашу кавалерийскую группу. Во время дневного патрулирования сигналы передавались вымпелами, с помощью подзорных труб Строителей видимыми с расстояния не меньше пасанга.
Я снова присел, замерев на тропе.
— Боск, Боск из Порт-Кара, — раздался в темноте негромкий мужской голос.
Должно быть, я как-то почувствовал его присутствие. Почему-то ведь я остановился. Голос мне был не знаком.
— Боск из Порт-Кара, — снова позвал мужчина.
Я не отвечал.
Кто мог знать, что я окажусь здесь? Должно быть, за мной следили. Трудно сказать, проходил ли говоривший мимо поста и был пропущен часовыми, или каким-то образом избежал их. Это, знаете ли, две большие разницы.
В любом случае я не отвечал и не выдавал своего местонахождения. Каждый нерв был напряжен, каждое чувство насторожено. Я предположил было, что говоривший, должен был сместиться после своих первых слов, но голос снова пришел с того же самого направления.
