Я не был связан, но теоретически находился под охраной двух асигару Лорда Окимото. У меня не было особы сомнений, что я легко смог бы избавиться от этой опеки, двух быстрых неожиданных ударов было бы достаточно, но вокруг были и другие, много других. Сам Лорд Окимото, скрестив ноги, восседал на тканой циновке на платформе позади меня. Справа от него рука сидел Лорд Нисида. Пертинакс, Таджима, Ичиро и некоторые другие стояли неподалеку от меня, и точно так же, как и я были без оружия. Кроме того, на берегу было много асигару и их офицеров, как из команды Лорда Нисиды, многих из которых я знал, так и незнакомые мне, по-видимому, подчиненные Лорду Окимото.
Суть дела сотням наемников разъяснил глашатай. Многим другим, возницам, тарнстерам, квалифицированным ремесленникам и прочим специалистам присутствовать на берегу не разрешили. Также я не заметил здесь основную массу моих людей из кавалерии. Местом резни должен был стать пляж, узкий коридор между неспешным потоком Александры и платформой, на которой расположились Лорды Нисида и Окимото, окруженные вооруженными зрителями, почти полностью пани. Тех из наемников, предположил я, кто не умрет на берегу, оттеснят в реку, чтобы добить там и спустить их тела вниз по течению.
Резкий вой, выдутый из трубы, сделанной из большой витой раковины, разнесся над берегом. Эту трубу называют хорагай. В войнах пани их иногда используют в качестве сигнальных горнов, чтобы управлять маневрами войск. Я обучал кавалерию, реагировать на подобные сигналы, правда, передаваемые обычным гореанским горном, сделанным из металла.
По этому сигналу длинная колонна наемников, по десять человек в шеренгу, вооруженных и экипированных, обошла платформу и вышла на пляж, растянулась вдоль кромки воды, а затем разделилась на два ручья по пять в ряд. Мужчины повернулись лицом к платформе и замерли.
Между наемниками и платформой, в нескольких ярдах от первой шеренги был установлен своего рода стол, широкая доска, уложенная на козлы. На этот стол двое мужчин, водрузили небольшой, но очевидно довольно увесистый, окованный металлом ящик. Один из пани откинул крышку и, зачерпнув двумя руками, поднял над ящиком монеты, а затем раскрыл руки, позволяя золоту ссыпаться обратно в контейнер. Он повторил эту процедуру несколько раз. Солнце отражалось в падающих, вращающихся кругляшках, разбрасывая вокруг слепящие зайчики. Это было словно ливень из золота. Можно было легко, даже в ярдах от стола, услышать тяжесть падающего металла. Я нисколько не сомневался, что не было на берегу реки не одного товарища, который не был бы готов убить даже за один из этих призов. Было достаточно рынков, на которых за одну из этих монет можно было бы купить тарна, пять кайил или десять прекрасных рабынь. Многие гореане никогда не касались такой монеты, уже не говоря о том, чтобы владеть ей.
— Они готовы, Лорд, — сообщил Лорд Нисида, повернувшись к Окимото.
Лорд Окимото был ниже ростом, по сравнению с Нисидой, и на платформе казался неподвижным, почти сонным, словно мешок, набитый песком. Он выглядел коренастым и даже тучным. На нем было желтое кимоно с красным поясом. Из-за пояса торчала украшенная кисточками рукоять дополнительного меча. Его волосы были собраны в узел на затылке, точно так же, как и у Лорда Нисиды. В этом, насколько я понял, они делили некий статус или положение. Глаза Лорда Окимото маленькие и узкие, косили из-под заплывших жиром бровей. Лорд Нисида, прямой и тонким как клинок, выглядел таким же бесстрастным. Глядя на него, на ум приходило сравнение с замершей в напряжении, сжатой пружиной, или, возможно лучше сказать, с умным, хитрым, осторожным, свернувшимся в клубок остом. И все же я, так или иначе, не сбрасывал со счетов Лорда Окимото, и не рассматривал его как неопасного или неэффективного. Можно было бы, конечно, презирать его за его внешность, считая его жалким, надутым и вялым, принимая его за не больше, чем хитрого уродливого толстяка, наслаждающегося властью, праздно балующегося жестокостью. Можно было бы, если бы не одно но, в нем ощущалось нечто, скрытое под слоем этой вялой плоти, нечто мудрое и опасное, затаившееся, как мог бы таиться ларл, терпеливый и любопытный, ожидающий в своей засаде, не появится ли рядом, что-то достойное для его клыка.
Нет я не стал бы сбрасывать Лорда Окимото со счетов.
В конце концов, этот человек был дайме пани. Несомненно, некоторые могли носить такой титул по наследству, в силу происхождения, но, вероятно, немногим из них удалось бы долго сохранять свой престиж и власть, очевидно, являющиеся мучительно желанными объектами для многих других. Хотя многие, кто получает подобные подарки, оказываются слишком слабыми, чтобы удержать их, я не думал, что Лорд Окимото был из их числа.
Один пани из окружения Лорда Окимото встал перед платформой и, обращаясь к стоявшим перед ним мужчинам, призвал их разбиться на пары, повторил главное условие соревнования, то, что каждая пара ведет бой бы до смерти одного из участников, а оставшийся в живых получает золотой тарн.
