— Насколько я понимаю, в то время тебе, впрочем, как и мне, не было понятно, кто такой этот кто-то, — продолжил я, — но теперь, мы можем обоснованно заключить, что под этим кто-то подразумевается, скажем, Лорд Нисида, или Лорд Окимото, или те, от чьего имени они выступают.
— Думаю да, Господин, — согласилась со мной она.
— В тот момент Ты не понимала какая женщину имелась в виду, — сказал я.
— Я не понимаю этого и сейчас, Господин, — поспешила заверить меня она.
— И Ты не слышала больше ничего об этом? — уточнил я.
— Нет, Господин, — ответила девушка.
— Я уверен, что этой женщиной, — сообщил я, — может быть Талена, некогда бывшая дочерью Марленуса из Ара, и совсем недавно свергнутая с торна Убары Ара.
— Я мало что знаю об этом, Господин, — сказала Сару, — но, признаться, мне это кажется маловероятным.
— Почему? — поинтересовался я.
— Важность Убары, — сказала она, — высота и величие ее положения, если мне позволено будет указать на это, Господин, никак не сочетаются с вашим скромным статусом. Кроме того мы ничего не слышали об Убаре. Мне трудно представить, что мы могли бы встретить ее здесь, где-то в северных лесах, в месте столь удаленном от городов башен, портов, караванных маршрутов, торговых мест.
Я кивнул. Признаться, я и не думал, что результат этого осторожного допроса даст мне какую-либо информацию к размышлению, помимо той, что у меня уже имелась.
Разумеется, она ничего не знала о моей беседе с Серемидием, прежде командиром Таурентианцев, дворцовой стражи Ара.
— Что тебе было поручено этим утром? — осведомился я.
— Я должна помыть и натереть пол в апартаментах контрактных женщин, — ответила Сару.
— Ты можешь идти, — разрешил я.
— Спасибо, Господин, — поблагодарила рабыня, легко поднялась на ноги, попятилась пару шагов, а затем повернулась и покинула комнату.
Ее движения стали гораздо лучше, отметил я про себя. Лорд Нисида принял меры для ее обучения. В лагере имелось несколько хорошо обученных рабынь для удовольствий. Прежние свободные женщины Ара оказавшиеся здесь отчаянно искали их опеки, хотя им приходилось платить за это, расставаясь с частями своих порций, освобождая опытных рабынь от различных работ по дому и так далее. Рабыня должны доставлять удовольствие. От свободных женщин этого никто не ожидает, и обычно так все и получается, поскольку доставлять удовольствие — это ниже их достоинства, делать это означает слишком сильно походить на рабыню. А вот рабыню, если она не сможет добиться этого, скорее всего, ждет основательная порка. С другой стороны, по-видимому, в каждой женщине живет рабыня, желающая понравиться и доставить удовольствие мужчине. И это желание нравиться, конечно, мужчины не только освобождают в рабыне, но и требуют этого от нее. Так что этот естественный характер женщины и ее желание нравиться противоположному полу, не только разрешены и поощрены в рабыне, но наложены на нее. Некоторым женщинам требуется знакомство с плетью, прежде чем они действительно смогут почувствовать себя наделенными правом принять то, что они действительно хотят это сделать, воспользовавшись ударами, как оправданием для удовлетворения своего тщеславия, что, дескать у них бедняжек нет теперь никакого иного выбора, кроме как сделать то, что они так или иначе хотели бы сделать сами. Но в этом что-то есть, потому что у них действительно нет выбора, и это, что интересно, именно то, чего они хотят. Вскоре, конечно, освобожденные ошейником, оказавшиеся у ног господина, они склонны страстно желать ублажить его, и стремятся сделать все, чтобы он был удовлетворен настолько полно, насколько это возможно. Таким образом, они быстро понимают, что сами заинтересованы с том, чтобы доставить мужчине изысканное удовольствие, и с радостью рабыни делают это. И для них порой становится неожиданностью, что в объятиях господина, хотят они того или нет, они вынесут и подчинятся экстазам, возможности которых они в бытность свою свободными женщинами даже представить себе не могли, экстазам, часто растягивающимся на целый ан. Но с другой стороны мужчинам тоже нравится видеть своих рабынь такими, столь беспомощными, умоляющими, задыхающимися, стонущими и извивающимися, полностью зависящими от их милосердия.
Сару, насколько я знал, не была показана Лорду Окимото. Лорд Нисида, казалось, не счел целесообразным представлять ее старшему дайме. Интересно могло ли это быть недосмотром или оплошностью с его стороны. Возможно, она не представляла достаточного интереса или важности. Однако она была очень красива и в ошейнике становилась даже более красивой, чем когда-либо. Я предположил, что сегун будет доволен такому подарку, из чьих рук, он бы ни был получен.
