— Они все грамотно спланировали, — прокомментировал другой, тот кому так пошла бы алая туника. — Тысячи путей для отступления были перекрыты, местами они даже обрушили стены домов, забаррикадировав улицы. Мы потеряли очень многих, преодолевая такие препятствия, пробиваясь на выход из города.
— К счастью для нас, — сказал третий, — большая часть стен Ара была к этому времени демонтирована его же собственными гражданами. Если бы не это, мы, скорее всего, не смогли бы достичь полей, болот и Виктэль Арии.
— А что же Мирон, — удивился я, — его войска?
— Он валялся в своем шатре пьяный в стельку, — ответил бородач, с горечью в голосе.
— Большую часть его войск, — пояснил второй, — составляли наемники. После того как Ар был в целом разграблен и брать там стало нечего, многие наемные капитаны увели свои отряды.
— Но ведь там были и регулярные войска, — заметил я.
— Их было слишком мало, — развел руками бородач. — Считалось, что Ар умиротворен, и что не требуется больших сил и особого внимания, что косианская пропаганда сделала свое дело, ослабив и запутав Ар, повернув его против самого себя. Многие регулярные части были отозваны на острова, либо в другие косианские владения на Воске.
— В действительности, они приняли участие в сражении, — усмехнулся один их них, — только не так, как они бы предпочли. Им оставили слишком мало времени на то, чтобы построиться и подготовиться. Тысячи разъяренных горожан, многие из которых к этому времени вооружились трофейным оружием, выбежали из города, чтобы покончить и с ними.
Обычно большой гореанский военный лагерь строится квадратным или прямоугольным. Он тщательно спланирован и часто имеет несколько ворот, чтобы войска могли покинуть его как можно быстрее. Также его принято окапывать рвом и обносить частоколом с наблюдательными башнями по углам. Дежурства внутри поддерживаются очень строго, и весьма часто по окрестностям рыскают патрули и выставляются пикеты. Однако, насколько я помню по своему последнему посещению лагеря Полемаркоса, многие из этих правил не соблюдались. Пусть у Мирона и были слабости, особенно к выпивке и смазливым рабыням, но как офицер он вовсе не был плох. Отказ от укрепления лагеря был намеренным, частью пропаганды того, что Тирос, Кос и их союзники прибыли в Ар не как завоеватели, а как освободители.
— Вскоре мы узнали, — сказал бородач, — что знамя Ара развернуто.
— И о том, что Марленус вернулся, — добавил кто-то. — Это подорвало дух сотням из нас.
«Интересно, — подумал я, — каким может быть влияние воли масс и появление определенной личности на ход событий. Как такие вещи, как воля и вождь, словно по волшебству, могут порождать бури, потрясать землю, и даже превращать уртов в ларлов, а джардов в тарнов. Откуда вождь может знать, что это произойдет? Да и знает ли?»
— Сотни бежали, спасая свои жизни, — сказал мужчина, поздоровавшийся со мной первым.
— А тысячи не смогли, — покачал головой бородач.
— Улицы Ара были залиты кровью. Сотни предателей, попавших в проскрипционные списки, были схвачены, выведены из города и посажены на кол.
— Большая дорога, Виктэль Ария, на несколько пасангов по обе стороны была огорожена кольями на которых извивались и выли связанные тела.
Я понимающе кивнул. Я и не сомневался, что месть Марленуса будет ужасной.
— Много трупов бросили в болота на корм тарларионам, — сообщил бородатый наемник.
— Или в карнариумы, — добавил другой.
Имелись в виду глубокие ямами за городскими стенами, используемые для сброса грязи, мусора и прочих городских отходов. Иногда отрывались новые ямы, а старые закапывались. Иногда, спустя поколения после закрытия, старый карнариум вскрывали снова, чтобы использовать вторично. Зловоние, которое стоит в таких местах может вывернуть наизнанку желудок даже крепкого мужчины. Обычно такие ямы обслуживали рабы-мужчины с лопатами, заматывая нижнюю часть лиц шарфами.
— Стены Ара, несомненно, восстанавливают, — предположил я, стараясь не показать свою заинтересованность в этом вопросе.
— С душевным подъемом и пением, — кивнул бородач.
— А как поживают девки-флейтистки, которые раньше смущали и дразнили тех, кто разбирал стены? — полюбопытствовал я.
— В ошейниках, голые и потные, подгоняемые плетями, — усмехнулся наемник, — трудятся изо всех сил, подносят камни строителям.
— Позже их распределят, как бригадиры посчитают нужным, — добавил другой.
— Превосходно, — сказал я, пытаясь держать свой голос ровным. — А что стало с Таленой?
— За ее голову назначена высокая награда, — ответил кто-то.
— Десять тысяч золотых тарнов, — добавил другой.
— Двойных тарнов, — поправил его третий.
— Значит, ей удалось сбежать из города, — заключил я. — Ее не схватили.
— Кажется, Ты доволен, — заметил бородатый наемник.
— Может, он охотник за головами, — усмехнулся его товарищ.
— Боюсь, твой шанс накинуть на нее свой аркан крайне невелик, — констатировал другой.
— Это точно, ее будут искать все охотники за головами, которые только есть на Горе, — сказал третий.
