— Куда ей деваться? Как она сможет избежать захвата? — поинтересовался четвертый. — Держу пари, что ее уже поймали, а ее нынешний владелец обдумывает, как бы ее благополучно доставить в Ар.
— Сейчас он может даже поторговаться за лучшую награду, — хмыкнул пятый.
— Ну, может она скрылась и бежала на Кос, — предположил я. — Уверен, они ей многим обязаны. Она столько сделала на их службе.
— Ар поднимается, — констатировал бородатый наемник. — Если она доберется до Коса, то Луриус тут же выдаст ее Марленусу, в качестве жеста доброй воли, как знак согласия и предложение дружбы.
— Не думаю, что она может находиться или направляться на Кос, — покачал головой тот из них, который раньше мог носить алую тунику, — впрочем, как и на Тирос.
— Тогда, где она может скрываться? — спросил у него бородач.
— Понятия не имею, — ответил тот.
— Куда она может пойти? — полюбопытствовал бородатый. — Кто ее теперь защитит? Она не может просто войти в какой-либо город или даже деревню.
Я понял его мысль. Извечный гореанский вопрос клановости, кастовости, идентичности Домашнего Камня никто не отменял. В тесно сплоченном гореанском сообществе не так легко как кажется натянуть на себя вуали анонимности.
— Впрочем, она вполне могла бы купить себе свободу действий, — заметил один из них.
— И сколько же должна предложить свергнутая с трона, всеми разыскиваемая беглянка, за которую обещана награда в десять тысяч золотых тарнов? — поинтересовался косианец.
— В два раз больше! — рассмеялся моряк с Тироса.
«Интересно, задался я вопросом, — сколько могла взять с собой убегающая Убара, учитывая внезапный поворот событий и неожиданность восстания. Той пригоршни ценностей, захваченной впопыхах за мгновение перед паническим бегством, вряд ли хватило бы надолго».
— А разве у нее не могло бы быть верных сторонников? — поинтересовался я. — Мужчин, которые были бы готовы умереть за нее?
— Стоило ей только лишиться частокола копий, ограждавших ее, и никто не захотел оказать ей поддержку, — заверил меня бородач.
— Ее презирали, — сказал другой мужчина, — даже те, изменники, что приветствовали ее в коридорах дворца.
«К тому же, — подумал я, — было бы глупо искать верность среди неверных, и надеяться найти честь в тех, кто свою честь продал. Не станет ли, в конечном итоге для заговорщиков важнее неприкосновенность их собственных шкур? Напуганные урты часто набрасываются на своих товарищей и разрывают их. Они загрызут друг друга за каплю крови. Предательство — не такое редкое поведение, как кому-то кажется, и это то, к чему быстро привыкают».
— Это всего лишь вопрос времени, — пожал плечами бородач, — когда ее голую, закованную в цепи, бросят к подножию трона Убара.
— Горе Талене, — кивнул другой мужчина.
— Она предала свой Домашний Камень, — сказал третий.
— Верно, — кивнул четвертый. — Так пусть она ответит за это по закону Гора.
— И по воле Марленуса, — добавил пятый.
Это было сказано с грубым, жестоким, мстительным весельем.
«А ведь это те самые парни, — подумал я, — от которых она, возможно, надеялась получить помощь, поскольку это их клинки когда-то захватили и удерживали для нее трон Ара».
Но они были гореанами, а она была женщиной, причем той, которая предала свой Домашний Камень. Я нисколько не сомневался, но что любой из них будет рад увидеть ее связанной у своих ног.
На Горе предательница — приз. С нею может быть сделано все, что угодно.
— Мы должны разбить лагерь здесь? — осведомился один из вновь прибывших.
— Нет, — ответил я.
Отряд, высадившийся вчера, не пробыв на берегу и ана, растворился в лесу. Не трудно было догадаться, что их работодатели, кем бы они ни были, не хотеть, чтобы они располагались лагерем на открытом месте. Судя по всему, прибытие этих загадочных вооруженных гостей стремились держать в тайне.
Понятно, что я не мог спросить просто взять и спросить об их делах, ожиданиях и планах. Все же предполагалось, что я должен был знать об этом едва ли не больше, чем они сами. Я достаточно многое узнал за прошедший ан, но пока еще оставалось много того, что пока оставалось не выясненным.
Я подошел к сгрудившемуся, стоявшему на коленях товару, грубо выгруженному прямо в воду, вместе с ящиками, мешками и прочими предметами.
Четверо или пятеро из вновь прибывших последовали за мной.
— В колонну, — скомандовал я девушкам, — лицом ко мне.
Встав на четвереньки, они сформировали линию по направлению ко мне. Как я ранее и предположил, их было пятнадцать, скованных между собой тяжелой черной цепью. Причем эта цепь была намного тяжелее тех цепей, которые обычно используются для таких целей. Ошейники, как я уже отметил, тоже были несколько необычны. Скорее это были ошейники наказания.
