С Тассы тянуло прохладным бризом. Этот груз на пляж вовсе не был аккуратно принесен, а дошел сам, промокнув насквозь. Да и теперь они стояли на четвереньках, омываемые прохладным прибоем. Волна то и дело набегала с моря, кружилась и пенилась вокруг их ног и рук, скрывая их колени и запястья. Тела девушек блестели от воды, соленые капли блестели на их ресницах. Их волосы свисали мокрыми сосульками, у некоторых закрывая лица. Похоже, у нескольких их них волосы были подрезаны, торопливо и неровно. И это притом, что длинные волосы у рабынь обычно одобряются, и не редко девушка выходит на торги с волосами до щиколоток. С другой стороны на Горе свободные женщины зачастую тоже отращивают довольно длинные волосы, порой до колен, которыми они по праву гордятся. Правда, когда их порабощают, то обычно им прическу значительно укорачивают. Насколько я понимаю, тому есть разные причины, например, рабыне дают понять, что отныне она больше не свободная женщина, что ее волосы, их длина, прическа и все прочее, теперь в распоряжении ее владельцев, что различие между нею и свободной женщиной должно быть ясно заметно, даже в таком вопросе, как волосы. Рабыне не стоит возбуждать в свободной женщине зависть видом своих волос. Кроме того, остриженные волосы имеют ценность и могут быть использованы многими способами, и не только для париков, шиньонов и чего-то в этом роде. Из них получаются самые лучшие троса для катапульт, значительно превосходящие обычные пеньковые. Так же, как мне кажется, волосы могли быть острижены, если кому-то по неким причинам захотелось бы изменить внешность свободной женщины, или, что более вероятно, бывшей свободной женщины, возможно предоставив ей что-то вроде маскировки.
Тела девушек во многих местах покрывал влажный песок. Цепь и ошейники потемнели от воды. Некоторые из них дрожали и хныкали, от страха или холода.
Все они были раздеты. Именно так обычно перевозят рабынь. Это избавляет от проблем с одеждой, ее пачканием, стиркой, ремонтом и так далее. К тому же, так легче поддерживать девушек в чистоте, загнав их в заводь или в ручей, или попросту окатив водой из ведра. На невольничьих судах головы рабынь обычно выбривают наголо, тем самым сокращая до некоторой степени опасность поражения насекомыми-паразитами. Помимо этого, по окончании транспортировки рабыням весьма обычно устраивают дезинсекцию в ваннах со специальным раствором.
— Не все заклеймены, — констатировал я, исследовав колонну.
— Пока не все, — прокомментировал один из мужчин пошедших со мной.
— Позиция! — бросил я.
Три девушки немедленно приняли положенную позу. Остальные принялись озадаченно и испуганно озираться, пытаясь понять, что и как они должны сделать, а может даже в надежде, что никакой «позиции» от них, в действительности, не ожидалось.
Многие свободные женщины, кстати, никогда не видели рабыню в «позиции», хотя они могут с отвращением, или восхищением и завистью, слушать описание тех отношений, что бывают между рабынями и мужчинами. Это не столь уж удивительно, как может показаться, ведь свободным женщинам не позволено появляться в пага-тавернах и других подобных местах, так что им редко случается наблюдать то, что происходит между рабыней, особенно рабыней для удовольствий и ее господином. К тому же, рабыня хотя и опускается на колени перед свободной женщиной, но, конечно, скромно, вовсе не так, как она стояла бы, и должна стоять, если она — рабыня для удовольствий, перед мужчиной.
Я ткнул пальцем в одну из девушек и сообщил остальным:
— Вот это и есть «позиция».
Тогда другие девушки, хотя, несомненно, некоторые с дурными предчувствиями, поскольку женщины чувствуют себя чрезвычайно уязвимыми, когда находится в «позиции» перед мужчиной, предприняли попытки в той или иной степени скопировать позу рабыни, к которой я привлек их внимание.
Я прошелся вдоль колонны.
— Ой! Ох! — вскрикивали некоторые из них, когда я пинком раздвигал их колени шире.
Затем я указал стоявшим рядом со мной мужчинам на одну из девушек, на бедре которой не было клейма, и которая теперь, как и все остальные, стояла в правильной позе. Ее губы были немного приоткрыты, в глазах застыло немного ошеломленное выражение, словно она внезапно ощутила некие возможности и эмоции.
— У этой, — сказал я мужчинам, — скоро начнется течка.
Девушка скосила глаза вниз, но голову не опустила, из-за ошейника и боязни нарушить предписанную позу.
— Это точно, — согласился со мной один из товарищей.
Девушка задрожала. Уж не от озноба ли? Или все же причина была в другом, в том, что она внезапно ощутила, с тревогой или любопытством, а может и нетерпеливым ожиданием, давно подозреваемые ею, но до поры скрытые потребности ее прекрасного живота?
— Очень скоро, — поддержал другой парень. — Они все быстро загораются.
Я согласно кивнул, нисколько не сомневаясь в этом.
— Некоторые из них совсем недавно в ошейнике, — заметил я, — не говоря уже о том, что не заклеймены. Где Вы их раздобыли?
