— А что сейчас-то со мной происходит, чёрт возьми? — промямлил он.
— Помнишь, что такое симпатоадреналовая система? — ответил вопросом на вопрос я.
— Безумный союз стрессовых гормонов надпочечников с симпатической нервной системой, которая тоже не больно-то любит дарить человеку спокойствие, — словно пьяный, пробормотал Иван.
— Лучшей формулировки я бы не придумал, — рассмеялся я. — В общем, последние пару десятков лет ты уживался с постоянной активностью этой системы. Низкий сахар провоцировал стресс, злобу, агрессию, а тебе постоянно приходилось их сдерживать. А теперь расклад сил резко изменился. Включилась парасимпатическая нервная система. Через час тебя отрубит. Проспишь, скорее всего, часов двенадцать, если не сутки. Так и должно быть, не беспокойся.
У Сеченова не было причин не доверять мне. Когда мы добрались до моей квартиры, я заметил до боли знакомую карету без лошадей. Ох и давно же я её не видел!
Этим загадочным видом транспорта всегда пользуется Ксанфий Апраксин. Видимо, у него для меня новости.
Я повалил Сеченова на кровать, и тот сразу же вырубился. А время-то ещё детское. Полдень. За сегодня я многое могу успеть.
Убедившись, что с давлением и пульсом Ивана всё в порядке, я покинул квартиру, пересёк улицу и забрался в карету, где меня уже ожидал Апраксин.
— Не стану лгать, вас теперь трудно узнать, Ксанфий Аполлонович, — улыбнулся я. — Только зубы выдают.
— Но о них никто, кроме вас, не знает, — ответил он. — Ещё раз благодарю за помощь. Кожа, как видите, почти пришла в порядок. А я, между тем, решил не тянуть с возвращением своего долга. Мои бывшие соратники, которые напали на ваш завод, устранены. Убивать я их не стал, поскольку сам чувствую вину перед ними, но позаботился о том, чтобы они в ближайшие десять лет… задержались в Сибири.
— Это вправит им мозги, — кивнул я. — А что насчёт чёрного рынка?
Апраксин, обнажив блестящие клыки, улыбнулся.
— Я навёл справки. В Саратове осталась всего одна ячейка, которая до сих пор не заключила договор с Андреем Угловым, — произнёс Ксанфий. — Вас там уже ждут. Препараты у вас с собой? Я пообещал, что вы сможете предложить им свои услуги.
— Они у меня всегда с собой, — хлопнув рукой по увесистой сумке, ответил я. — Выдвигаемся. Времени у нас мало.
Каким-то образом я должен заменить главу этой ячейки и заключить договор с Угловым, чтобы выдать его городовым. Работа опасная, но иного выхода нет. Иных идей мы с Павлом Петровичем придумать не смогли.
Апраксин довёз меня до набережной. А затем дал чёткие указания.
Спуститься к воде, пройти по берегу на восток и произнести кодовое слово около решётчатых дверей, напоминающих вход в канализацию.
Хорошо эти господа замаскировались. Оказавшись на месте, я и вправду решил, что передо мной канализация, через которую отходы сливаются в Волгу.
Я несколько раз постучал по металлической решётке, а когда за ней послышалось движение человеческих ног, произнёс пароль:
— Ядовитое течение.
— От Апраксина, что ли? — послышался противный шёпот.
— Разумеется, — кивнул я. — Ксанфий Аполлонович должен был вас предупредить.
— Заходи давай, — буркнул косоглазый охранник и отворил ворота. Всего на долю секунды, чтобы я мог проскочить.
За мной он не последовал. Тут же скрылся в небольшой коморке. Видимо, его задача — впускать и выпускать людей. Но проводником он явно не нанимался, поэтому дальше мне пришлось двигаться одному.
Заблудиться в прямом подземном туннеле было трудно. Через пару минут я оказался в просторном зале. По правую руку стояли торговые лавки, по левую — столики, за которыми посетители рынка выпивали дешёвые напитки и играли в азартные игры.
Та ещё дыра.
Я уже собрался отправиться в торговый сектор, чтобы встретиться с главой рынка, но меня поразило странное противоречивое чувство. Что-то притягивало меня к местному бару. Поначалу я решил, что кому-то требуется лекарская помощь.
Но вскоре обнаружил одинокого мужчину, сидящего за самым крайним столиком. Он тоже заметил меня. Смотрел мне прямо в глаза. То ли со страхом, то ли с любопытством.
И в этот момент я понял, что за чувство пронзило мою голову. От этого человека несло некротикой. Без каких-либо сомнений я мог сказать, что этот мужчина — некромант.
Но почему-то клятва лекаря впервые не захотела, чтобы я его атаковал.
Некромант, сидящий в другом конце мрачного зала, опрокинул рюмку, не отрывая от меня взгляда. Затем поморщился, закашлялся, но всё же вновь посмотрел мне в глаза. Он не пытался меня подозвать к себе или как-то намекнуть на желание побеседовать, но меня притягивала его природа.
Возможно, клятва лекаря дала сбой, поэтому некротику в лице этого человека убивать никто не требует. А что? Всякое может быть. Уверен, магия тоже может иногда ошибаться.
Но я всё же решил временно отложить свою встречу с главой этой ячейки чёрного рынка и прошёл на территорию подземного кабака, где сидел интересующий меня человек.
