— А вот теперь представьте, — решил подытожить я. — Понимаю, что вам трудно говорить о подобном, но ваше образование может помочь эмоционально отстраниться от этой темы. Чисто гипотетически, если ваш отец попадёт на стол к патологоанатому, заключение будет следующим: «Смерть вследствие хронической печёночной недостаточности и алкогольного цирроза печени».
— Но он ведь правда никогда не пил! — воскликнула она. — Никаких запоев, ничего подобного…
— Видимо, кто-то хочет, чтобы его смерть выглядела как следствие его вредных привычек, — объяснил я. — Смотрите, вы сами сказали, что в последнее время он ведёт себя неадекватно. Постоянно спит, слабеет, говорит глупости и так далее. Всё это — проявление печёночной энцефалопатии. Печень не обрабатывает токсины, которые образуются в кишечнике, и они, пройдя через кровоток, воздействуют на головной мозг. Кроме того, его живот увеличен, а это означает, что в брюшной полости начала скапливаться жидкость. Асцит. Ещё одно проявление цирроза печени. Видоизменённые сосуды покрывают всё его тело небольшими красными высыпаниями — ещё один признак цирроза. Кроме того, желтизна кожи и самое главное — кровотечение из варикозно расширенных вен пищевода.
— Точно… — нахмурилась Анна. — А ведь вы мне уже говорили, что у циррозников возникает увеличение давления в венозной системе, и из-за этого может возникнуть такая патология. Так моего отца поэтому тошнило кровью?
— Всё верно, — кивнул я. — И если бы я плохо знал Иннокентия Сергеевича, решил бы, что он и в самом деле уже десятки лет страдает от хронического алкоголизма. Но мы оба знаем, что это не так. Остаётся только понять, кто из проживающих в этом особняке решил так с ним поступить.
— Значит, отец не ошибся? Его и вправду кто-то травит? — спросила Анна.
— Да, но это делает не ваш брат. И явно не вы, раз уж вы позвали меня сюда, чтобы разобраться с возникшей проблемой, — рассуждал я. — Остаётся лишь несколько вариантов. Либо это делает кто-то из ваших слуг, либо кто-то из охраны. Или в здание проникает посторонний человек, который нашёл способ не только пробраться незамеченным, но ещё и отравить вашего отца.
— Так вы поэтому решили скрыться из виду? — поинтересовалась Анна. — Не хотите, чтобы преступник вас видел?
— Да. Думаю, лучшим вариантом будет распространить среди слуг информацию о том, что я не смог помочь вашему отцу и покинул особняк. Потерпел неудачу, как господин Кораблёв и господин Сеченов, — произнёс я. — Но на самом деле я останусь здесь. Скроюсь в одной из комнат и буду аккуратно следить за ситуацией. Когда злоумышленник поймёт, что вы начали подключать других лекарей — он ускорится. Попытается поскорее расправиться с Иннокентием Сергеевичем. И тем самым выдаст себя. И в этот момент я буду рядом, чтобы выяснить, кто и чем его травит.
— Хороший план, Алексей Александрович, — воодушевилась Анна Елина. — Я сделаю всё, чтобы скрыть вас от глаз слуг и охранников. Только я пока что с трудом представляю, как вы собираетесь перемещаться по особняку втайне от остальных.
— Это уже моя проблема, — ответил я. — И не подумайте, что я хочу получить какую-то баснословную сумму за свою помощь. Меня интересует не только помощь вашему отцу, но и яд, которым его травят. С ним что-то не так. Вы ведь уже догадались, к чему я клоню?
Анна выдержала паузу, задумчиво посмотрела на занавешенное шторами окно, а затем произнесла:
— Антибиотики ему помогали. Ненадолго, но отцу становилось легче, когда он их принимал.
— Именно! — улыбнулся я. — Быстро же вы схватываете. Приятно видеть, что мои уроки не прошли бесследно. Да, Анна Иннокентьевна, антибиотики яды нейтрализовать не могут. Эти препараты созданы, чтобы убивать бактерии. А это значит, что яд куда сложнее, чем нам может показаться. Я думаю, что в нём содержатся какие-то бактерии. Возможно, магические или даже некротические. Такие варианты я тоже исключать не могу.
— Но почему тогда антибиотики давали лишь временное улучшение? Почему не убили инфекцию? — спросила Анна.
— На то есть несколько причин. Первая — кто-то вводит вашему отцу новые порции бактерий регулярно. Поэтому антибиотик банально не успевал справиться с новыми популяциями микроорганизмов. Вторая — курс антибиотиков приходилось прекращать из-за нарастающего ухудшения, верно? Вы ведь замечали, что отцу через несколько дней после начала приёма таблеток снова становится хуже, будто эти лекарственные препараты начинают его убивать быстрее, чем заболевание.
— Да-да! — закивала Анна. — Такое действительно было. Особенно ярко себя проявил сульфаниламид. После его приёма отцу стало гораздо хуже.
— Дело в том, что этими лекарствами вы одновременно и помогали, и вредили барону, — ответил я. — Убивали бактерии и ещё сильнее разрушали его печень. Сульфаниламид оказывает большую нагрузку на клетки печени. Отсюда и ухудшение.
— Милостивый Грифон, — вздохнула Анна. — Какая-то совершенно безысходная ситуация. И что же нам тогда делать?
