Я развернулся. Город продолжил шуметь, теперь уже отгороженный моей спиной. Его странная изощренная жизнь никак не зависела от моего вычурного самомнения. Город был сам по себе. А я вот нет. Я от него зависел. И я зависел от таких людей, как санитар Константин. Он имел небольшую, но действенную власть иногда дарить мне мгновения свободного вдоха.
Да. Моя персона вечно от чего-то зависела. От людей, от правил, от собственных решений…
Я завидовал городу. Меня стращала его непоколебимость. И моя зависть к этому гигантскому конгломерату хитросплетений железа и бетона то падала вниз к широким тротуарам, то отлетала обратно.
Зеркало.
Я видел в этом городе себя, точнее того, кем я хотел бы быть. Большим и неживым. Неспособным чувствовать боль многих утрат и скорбь неиспользованных возможностей. Эта большая-большая мечта давила на меня. Я чувствовал её напор, даже повернувшись к ней спиной.
– Отличный вечер, не правда ли?
Костян со своей дымящейся сигаретой выглядел вполне расслабленно. На него ничего не давило. Он плыл по течению.
– Наверное.
Ему я тоже завидовал.
– Кстати, я чуть не забыл вас предупредить.
– О чем?
– Вам подселили соседа.
– Зачем?
– Не знаю.
Я устало поднял глаза к звёздам.
– Кто он?
– Хрен какой-то. Ему только что сделали коррекцию. Зовут Эдик.
– Не повезло.
– Это точно.
Звёзды. Ветер. Ночь. И великий ужасный город. Вот он мой мир. И прекрасным он может показаться лишь на мгновение.
– Красиво, – прошептал я.
Санитар не понял меня или же не захотел услышать. Он продолжал курить и продолжал болтать. Ему было весело. Ведь близился конец его смены. Да и нечастая возможность вывести меня на крышу пришлась как раз под настроение.
Только вот мне сегодня было совсем не весело.
– Не грустите, – заявил санитар, когда сигарета догорела до фильтра.
Он бросил бычок на бетон и раздавил.
– Всё наладится.
Ему было не плевать или он всего лишь поддерживал легенду?
– Хотелось бы верить.
С большими сомнениями я вновь обратился к городу лицом.
– Вам лучше отвлечься.
Костика не просили, но он не переставал настаивать. Видимо он хотел для меня счастья и любви. Только вот его любовь меня не грела. Мне было необходимо нечто совершенно иное.
– Может физио?
– Физио?
– Да. Сходите на физиотерапию.
Санитар не позволил мне продолжать смотреть на город в отрешённом спокойствии.
Доколупался.
И ещё его безумное предложение заставило меня посмотреть ему в глаза.
– Ты шутишь? – спросил я.
Я должен был убедиться. Ведь возможно мой последний друг в этом городе сбрендил, как и все остальные горожане.
И мне станет ещё сложнее жить?
– Нет.
Вид у санитара был вполне серьезный. Было видно, что он не шутит. И, тем не менее, из его рта только что вылетела самая настоящая чушь.
– Считаешь, меня спасут иголки и электрофорез?
Санитар замер. Моя реплика парализовала его разум на одну секунду. А потом он внезапно согнулся пополам и очень звонко хохотал целых две минуты.
– А вы весельчак.
– В смысле?
– Вы не знаете?
– О чем?
Не спеша с ответом, Костян полез в карман медицинской формы и достал оттуда серый клетчатый блокнот. Открыв его и перелистнув несколько страниц, он сделал пометку своей именной шариковой ручкой. Затем он вырвал помеченный листок и протянул мне.
– Это вам. Обязательно сходите. Вам это нужно.
Не знаю, зачем и почему, но я принял предложенный презент. Без колебаний.
«ФИЗИОТЕРАПИЯ» – двойной сеанс; продолжительность – 1 час» – именно это я прочитал на вручённой мне бумаге, прежде чем снова взглянуть в глаза санитару.
А у него уже были готовы объяснения.
– В нашей конторе под физиотерапией понимается совсем другое.
– Что именно?
– Ласки разные… Интимного характера.
– Секс что ли?
– Нет. Что вы… Руководство этого не допустило бы. Но некоторое послабление от спермотоксикоза всё-таки было одобрено, а затем внедрено.
– Хрень какая-то, – предположил я.
– Всё нормально.
– Ну не знаю…
– Отвечаю. Моя жена работает в физиотерапии.
– Жена?
Да уж. Чем дальше в лес, тем больше кучи.
– У тебя есть жена?
Хотя чему я удивлялся?
В мире, несомненно, существуют миллионы жён. Наверное, одна из них как проклятие досталась санитару Костику. Вполне логично. Дерьмо случается.
И всё же я был удивлён.
Ведь я совсем чуть-чуть прикипел душой и сердцем к этому человеку, к этому мужчине. А теперь выясняется…
– Да ты гонишь…
Нет, я не верил. Не мог поверить.
Костян лукаво улыбнулся и приторно произнёс:
– Зина.
Он не обиделся на мою реакцию. Видимо длительное общение всё же сглаживает острые края.
– Вот ведь…
– Да.
– Черт возьми…
Мне было сложно поверить. Ведь мы столько времени провели вместе, столько тем перетерли на гребаной крыше…
Мой любимый санитар немного выждал, а затем вынул из кармана бумажник. Его рука аккуратно извлекла из кожаного кармашка маленькую фотографию и протянула мне.
– Это она.
Впрочем, можно было не объяснять. И так уже стало ясно.
– Красивая.
А это-то я зачем сказал?
Не знаю.
Я забрал у него фотографию и долго смотрел на женское лицо, на длинные волосы, на грудь, проступающую из-под платья.
– Значит, это она засунула тебе в это заведение?