Потом за его узкой спиной промелькнула широкая черная мантия с красной изнанкой. Она секунды три развевалась в поле моего зрения, после чего исчезла за тяжелой деревянной дверью позади судейского кресла.
Когда это случилось, все прочие созерцательно выдержали короткую благочестивую паузу, а затем начали медленно расходиться.
Я обратил внимание на нерадостный взгляд моего обвинителя. Она украдкой посмотрела на меня, затем, осознав себя пойманной, резко схватила папки со стола и строевым шагом ринулась к выходу. Нос её при этом был негодующе вздёрнут.
Ещё немного и в зале судебного заседания почти никого не осталось. Поле юридической битвы не покинули лишь несколько репортеров, которые теперь уныло посматривали на потолок и бродили по углам со своими фотокамерами и микрофонами.
– Ты – идиот?
О, я совсем позабыл про собственного защитника.
Её вопрос меня удивил. Но ещё больше меня удивили её манеры.
Мой адвокат всё ещё медленно собиралась. Не с вещами, с мыслями. Слишком много бумаг, слишком много канцтоваров. Она не могла унести всё это с собой. Да и кому оно нужно было? Так что она неторопливо складывала всё своё барахло в аккуратную стопку и при этом, не поднимая на меня глаз, сыпала в мой адрес солидные колкости:
– Членоголовый… кретин… олигофрен паршивый…
Да, злости ей было не занимать.
Я схватил её за локоть. Наши глаза встретились.
– Отпусти меня, – зло прошептала она.
Что слова? Вот во взгляде у неё были самые настоящие ненависть и презрение.
– У тебя сахар понизился. Пойдём в буфет.
Пауза.
И вот уже стало непонятно, кто кого держит за локоть. Мы впились пальцами друг в друга и не отпускали.
– Из-за тебя меня оштрафовали, а теперь ты затыкаешь мне рот едой?
Молодая, но дерзкая. Возможно, всё-таки именно это меня в ней и зацепило. Возможно, таков ответ в поиске моей мотивации. Или же это тенденция искать неприятности.
– Так ты пойдешь?
– Да, конечно.
– Тогда пошли.
Я нащупал в кармане бумажник и мысленно пересчитать купюры. На это понадобилось мгновение. Ну а после, встав из-за стола, я дождался того момента, когда моя защитница наконец отлипнет от своих бумаг и подойдёт ко мне. Я не собирался подходить к ней. Это должна была сделать она.
– Хочешь чего-то особенного? – спросил я, когда девушка уже стояла передо мной.
Она не смотрела мне в рот и всё же подчинялась. Инстинктивно.
В её руках был закон. В её голове царили правила. Ну а я вроде как был преступником и арестантом. Плохим парнем. Тем, кто не опускает руки перед законом. Она хотела меня на животном уровне.
– Нет.
– Уверена?
– Да.
Её голова качнулась в форме отрицания, однако же, такое показательное телодвижение было лишь способом скрыть очень важное – усталость и разочарование. Эти чувства прятались в её глазах. И я не мог этого не заметить. Ну а, заметив, я сделал неожиданную вещь, даже по собственным меркам.
Я сделал шаг вперёд и мягко обнял её тело.
Одно мгновение она не сопротивлялась. Девушка растаяла в моих объятиях. Но потом включился мозг, и ей захотелось вырваться.
– Что ты делаешь? – только вот крик не получился.
Я сжал её покрепче и стал успокаивающе гладить по спине.
– Всё хорошо.
Нам двоим никто не мог помешать. Никто не мог нарушить свершающийся вселенский оргазм. Журналисты были слишком увлечены изучением углов. Диафрагма, выдержка, баланс света и тени – они думали, что смогут через это понять мир. А вот я не хотел его понимать. Я хотел его прочувствовать. И я чувствовал.
Ощущение достаточности пришло само собой. И тогда я отпустил девушку: мягко и осторожно. Девушка медленно отползла на полшага.
– Как ты? – спросил я, визуально оценивая посветлевшее лицо.
– Женя.
– Что?
– Ты ни разу не назвал мое имя, хотя я работаю на тебя больше месяца.
Я задумался.
– Возможно.
А зачем?
Я не хотел этого раньше. И не было необходимости.
– Женя?
– Да.
Я почувствовал себя странно. Передо мной стоял мой адвокат. Женщина-адвокат. И в то же самое время это был человек. И у него были свои мысли, свои чувства и переживания. Она не являлась роботом с холодными и расчетливыми мотивами. Здесь и сейчас я не верил социальной системе. Великая и могучая мораль города Спинтауна диктовала, как жить и как думать. Но я был не отсюда. Здесь я так и не смог прижиться и стать своим. У меня всё ещё были свои ценности и свои правила.
– Красивое имя, – я приятно улыбнулся своему адвокату.
– Спасибо.
– Рад знакомству, Женя.
Женщина, ставшая внезапно очень милой и обворожительной, улыбнулась мне в ответ. А потом я взял своего защитника за руку и сказал:
– Пойдём, Женя. Мне нужно тебя покормить.
Она пошла со мной. Сопротивления на этот раз не было. Мы вышли за дверь и прошли по коридору налево. И справа и слева от нас сидели люди. Мужчины, женщины и дети. Все они тоже ждали своего вердикта. Это был их путь. А нам двоим нужна была пауза.
Я так решил.
Через несколько шагов мы свернули и оказались в светлом просторном помещении с высоким потолком. Это и был буфет.
– Как здесь…
– Чисто?
Мы уже не держались за руки, но глаза наши были игриво сцеплены. В них переливались и смех, и жизнь, и веселье.