Меня удивили безукоризненно белые стены, огромная люстра под высоким потолком, которая ослепляла солнечными бликами от деталей из чистого золота. Кроме того, прилавок был высокохудожественно вырезан из огромного куска драгоценного красного дерева.
Я был в шоке.
Женя это поняла.
– Судебная система может себе позволить и такое?
– Наверное.
Мой адвокат смущенно пожала плечами. Её больше интересовали пирожки.
И это было умилительно.
– Как скажешь, – я тоже пожал плечами.
В красочном буфете основная масса народа уже успела отовариться. А мы вдвоем появились там к шапочному разбору и поэтому оказались в очереди первыми.
– Здравствуйте, – обратился к нам невысокий продавец в высоком белоснежном колпаке служителя кулинарии.
– Здравствуйте, – ответил я.
Продавец был одет в красную футболку с большой буквой «Я» на груди, выполненной в белом цвете.
– Как вас зовут?
– Иван.
– Иван, моя спутница хочет кушать. Утолите её голод.
Продавец услышал посыл. Его мимика мгновенно оживилась. Но это была мимика торгового автомата. Нули, единицы, дебит, профит…
– Мы предлагаем широкий ассортимент…
Разогнался.
– Это. Это. И это. Ну и компот. Сливовый или клубничный?
– Сливовый.
– А мне клубничный.
Я действовал проще и эффективнее.
– Мы сядем там, – я указал пальцем на столик в углу, рядом с окном и развесистой пальмой, – Когда будет готово, принесите нам туда, пожалуйста.
– Хорошо.
Мы поняли друг друга. Парень в красной футболке занялся своей работой, а я занялся флиртом.
– Как думаешь, это мой последний день на свободе? – спросил я, усевшись под пальмой.
– Да брось ты…
Приветливость была к лицу моему адвокату. Она села напротив, и мы начали болтать о всякой чепухе.
– Ты же сам в это не веришь.
– Я верю в то, что мне не слишком везёт в последнее время.
– Глупости.
Тут на столе появились пирожки и компот.
– Ты так думаешь?
– У них нет против тебя улик.
– А как же общественное мнение?
– К черту общественное мнение.
– Советник, вы ли это говорите?
Мы оба рассмеялись. Я сделал глоток. Она откусила пирожок.
Наш разговор был в самом разгаре, когда к нам подошел охранник. Я узнал о его присутствии, когда он дотронулся до моего плеча.
– Перерыв подходит к концу. Вам нужно пройти в зал.
– Спасибо.
Его предусмотрительность была вежливой. Слишком вежливой, чтобы быть правдой.
Судья вернулась.
Едва люди расселись по местам и, как только зал затих, грозная женщина опять стала главной фигурой в локальной социальной жизни. Она вновь высоко сидела за столом свершения судеб.
Я не был в её жизни чем-то особенным. Она и до меня принимала большие и сложные решения, сидя на тяжелом коричневом троне с подлокотниками в виде огромных набалдашников. Одним больше, одним меньше…
– Мне пришлось многое обдумать за время нашего небольшого перерыва, – её речь стелила мягко и в этом была своего рода пассивная агрессия.
Мерзкая рожа мерзкой толстухи, укутанной в судейскую мантию, демонстрировала всем присутствующим предосудительное пренебрежение. Её взгляд почти кричал:
«Трепещите!»
И все трепетали. Даже я. Пускай и стреляный воробей, но чем я хуже? Имел право. Так что, пребывая в легкой нервной дрожи, я ожидал своего карающего приговора.
«Трепещите!»
Такая бьющая холодом атмосфера судебного заседания и весь прочий антураж не могли не напомнить мне суд в Древнем Иерусалиме. Возникли ассоциации.
Нет, я не был Христом и не мог им стать.
Я был лучше.
Безусловно.
Несомненно.
Ведь я люблю хорошо поесть, люблю красивых женщин, люблю дорогие магазины, люблю хорошенько отоспаться в просторной и тёплой постели, люблю посмотреть киношку…
Но самое главное, я не проповедую другим своё странное экзистенциальное мнение. Я живу с ним, справляюсь с внутренним зудом своими собственными силами. Я не перекладываю своё дерьмо на других людей. И пускай так было не всегда. Главное, что сейчас. А то, что было когда-то, осталось в прошлом. От того прошлого я убежал.
Успешно?
Мне так казалось.
Тем временем судья продолжала говорить:
– Я пристально рассмотрела все материалы этого дела…
Она смотрела прямо на меня. И я пытался понять, чего ждать.
К добру ли всё это?
Осудят ли меня?
Ведь запросто могут. В профилактических целях. Или забавы ради.
Я боялся. Я очень сильно боялся.
– В этом зале прозвучало много очень спорных моментов…
Ну? Ну? Ну?
Что произойдёт в следующее мгновение?
Я ждал. И нетерпение мое росло.
Волнение в крови зашкаливало. Я осторожно глянул направо, налево, на своего адвоката. Я надеялся, что другие люди предложат мне спасение и защиту. Но судя по их лицам, им и самим не помешала бы пресловутая защита. Они тоже с трепетом ждали.
– Стойте!
Неожиданно. Грубо. Нескромно.
Этому хриплому крику предшествовали громко распахнутые двери.
Все посмотрели туда, где произошло это непонятное нечто из ряда вон.
– Стойте!
Большие тяжелые двери зияли пустотой, а по багровой ковровой дорожке, расстеленной между рядами, нёсся сломя голову неожиданный гость особо крупных размеров.
– Кто вы такой?! Что вы себе позволяете?! – воскликнула судья в его адрес.