– Мне надо идти. Кстати, если вам интересно, завтра утром я еду во Флоренцию. Повезу партию нашего вина. Добираться туда чуть больше часа. Не хотите проехаться со мной?
Предложение звучало заманчиво.
– Я бы с радостью, если не помешаю вам. Я была во Флоренции в детстве. И с первого взгляда влюбилась в этот город.
– Согласен, город удивительный. Но сейчас там не протолкнуться от туристов. Это вам следует иметь в виду.
– Пожалуй, вы правы. Может, мне не стоит туда ехать. Вдруг меня узнают? Потянется ниточка к мисс Робертсон. Наверное, лучше остаться здесь. Или так: пойду и посоветуюсь с ней.
Умберто взглянул на часы, затем на чайник.
– Чуть не забыл. Уже половина пятого. Мне нужно приготовить мисс Робертсон послеполуденный чай.
– Вы заварите чай, а я ей отнесу. Больно видеть, что она все время проводит у себя в комнате. Спрошу ее насчет Флоренции. Если она не одобрит поездку, попробую уговорить ее прогуляться вокруг виллы. Пусть подышит свежим воздухом.
Умберто с сомнением посмотрел на Би, но ничего не сказал. Вскипятив воду, он заварил для Мими зеленый чай в изящном японском чайничке.
– А вы любите зеленый чай?
– Пила несколько раз, и мне понравилось.
– Тогда я поставлю на поднос две чашки. На всякий случай, если она пригласит вас в комнату.
– Да, – улыбнулась Би. – Будем думать в позитивном ключе. У вас, случайно, не осталось кантуччини? Я бы не отказалась полакомиться, хотя диета Мими и запрещает ей сладкое.
Умберто добавил на поднос тарелочку с печеньем. Би отправилась наверх. Удерживая поднос одной рукой, она постучалась в дверь и стала ждать. Через несколько секунд из-за двери донеслось обычное сухое «да».
– Это Би. Я принесла вам зеленый чай.
– Прекрасно. Входите.
Обрадованная тем, что кинозвезда допустила ее в свое святилище, Би открыла дверь. Первым, что она увидела, были ягодицы знаменитости. Мими, облаченная в костюм для йоги, стояла на голове. Ее ноги были безупречно прямыми, а руки и туловище образовывали с полом идеальный треугольник. Би немного занималась йогой и сразу узнала асану.
Войдя, Би поставила поднос на столик. Мими сохраняла неподвижность и молчала. Выждав немного, Би все-таки рискнула заговорить:
– Это «собака мордой вниз»? У меня от нее всегда болят запястья.
Мими медленно опустилась на колени, затем встала и потянулась.
– Вы тоже занимаетесь йогой?
– Немножко. Мне с вами не тягаться, мисс Робертсон. Вы безупречно выполняли асану.
К ее радости, Мими улыбнулась:
– Если хотите, могу дать вам несколько уроков йоги, пока мы здесь.
– Спасибо, мисс Робертсон, с удовольствием поучусь у вас, – ответила Би и подумала: «А это уже прогресс».
– Зовите меня Мими. Нам же здесь еще жить и жить, и вам незачем называть меня «мисс Робертсон». Спасибо, что принесли чай, – взглянув на поднос, добавила Мими.
– Мне это совсем не трудно… Мими. Я попросила Умберто добавить печенье, если вам вдруг захочется есть.
К удивлению Би, кинозвезда повернулась к ней и просияла открытой, искренней улыбкой.
– Если вдруг мне захочется есть? Беатрис, мне всегда хочется есть. Последние двадцать лет меня не покидает чувство голода.
Би тоже улыбнулась, радуясь, что ей приоткрылась другая, человеческая сторона знаменитости. Она рискнула задать вопрос личного характера:
– Простите за любопытство, Мими, но вы ели сегодня?
– Мой завтрак состоял из стакана апельсинового сока.
– Только сок?
– Увы, – грустно кивнула Мими. – Яичница с беконом не для меня.
– А ломтик поджаренного хлебца?
– Иногда я позволяю себе ломтик такого хлебца, но без масла. Я стараюсь сокращать порции.
– Тогда из чего состоит ваш ланч?
– Ланч я пропустила.
– Ну и ну! Вы всегда так мало ели?
Мими уселась на краешек кровати и кивнула. Хотя Гейл и говорила, что кинозвезде за сорок, выглядела она ровесницей Би. Даже сейчас, без всякого макияжа, Мими была на удивление красива, а ее телу могли бы позавидовать юные гимнастки. Но все это достигалось ценою изрядных жертв.
– Я давно уже ем как мышка. С тех пор, как попала в мир кино. А вы, Беатрис? Вы всегда были такой стройной?
– В общем-то, да. А последние месяцы мне хватало неприятностей, отчего я еще похудела. И потом, с самого приезда в Монтегрифоне я постоянно двигаюсь. В основном хожу.
– Движение, Беатрис, – ключ ко всему.
– Называйте меня просто Би. Все друзья меня так зовут. А то Беатрис звучит как-то официально.
– Хорошо, Би… Смотрю, Умберто поставил две чашки. Вы пьете зеленый чай?
– Я пью все, кроме крепкого кофе на ночь.
– Кофе я не пила уже лет десять, если не больше.
Мими встала и подошла к подносу. Взяв чайник за бамбуковую ручку, она разлила чай по красивым чашечкам.
– Знаете, Би, я где-то читала, что кофе – это яд. По уровню вреда, наносимого им организму, кофе стоит вровень с алкоголем.
– Только не говорите, что алкоголь мне вреден. Это невыносимо слышать, когда мы живем в окружении виноградников.
Мими улыбнулась. Она подала Би чашечку, а свою отнесла на диван, жестом пригласив Би сесть рядом. Би пристроила тарелку с печеньем между собой и Мими.
– Мими, вы пробовали это печенье?
– Пробовала, но очень давно.
