Би вышла из комнаты Мими. Надо же, она пила чай со всемирной знаменитостью. Би даже ущипнула себя за руку, желая убедиться, что это не было плодом ее фантазии. За время жизни на вилле она привыкла проводить время в одиночестве или в обществе пса, довольствуясь нечастыми разговорами с Умберто, Инес и Люком. Она почти забыла о своей знаменитой спутнице, остававшейся затворницей. И вдруг Мими начала оттаивать. Оказывается, с ней можно просто разговаривать, получая наслаждение от общения. Более того, с ней можно подружиться. Эта мысль вызвала у Би душевный трепет. Ведь это будет дружба с женщиной из совершенно иного мира. Би начинала понимать слова Гейл, говорившей, что у Мими есть и другая, вполне человеческая сторона личности. Улыбаясь, Би спустилась вниз. Она сообщила Умберто, что обязательно поедет с ним завтра во Флоренцию, но без Мими.
Перед обедом Би снова вышла на прогулку, на этот раз короткую и без Ромео. На обратном пути, когда она проходила мимо Подере Нуово, ее окликнули.
– Добрый вечер, Беатрис. Вас ведь так зовут?
Сегодня в тоне Риккардо не ощущалось прежней раздражительности. Би остановилась, ища его глазами. В проеме двери никого не было. Би осмотрела заросший сад и наконец заметила Риккардо сидящим на скамейке под старым, корявым оливковым деревом. Облака на горизонте закрывали солнце. Теней почти не было, что позволило Би получше рассмотреть Риккардо. Но и он, конечно же, увидел все ее шрамы.
– Добрый вечер. Да, я Беатрис, или просто Би. – Она решила сохранять официальный тон, но все же приветливо улыбнулась отшельнику. – А вас зовут Риккардо?
– Так оно и есть. Что приключилось с вашей головой?
Вопрос был задан вполне дружелюбным тоном, хотя и без намека на тактичность.
– Со мной произошел несчастный случай.
– Это-то мне понятно. – Риккардо умолк.
Би только сейчас заметила в его руке стакан с красным вином. Поймав ее взгляд, он приподнял стакан и спросил:
– Можно угостить вас вином? Местное – и чудесного качества.
Предложение удивило Би. С одной стороны, ей было любопытно побольше узнать об этом странном человеке. Но с другой, ее отталкивала его грубоватая прямота. После недолгой внутренней борьбы любопытство одержало верх и она согласилась:
– Я с удовольствием, благодарю.
– Бутылка здесь, а вот за стаканом вам нужно сходить. Кухня в самом конце коридора. Там полным-полно рюмок и бокалов.
Би услышала знакомую резкость в его тоне, но переборола себя, поднялась на крыльцо и вошла в дом.
Там ее ждал сюрприз. Почему-то она думала попасть в грязное, захламленное логово, но в коридоре было безукоризненно чисто. Такая же чистота оказалась и на кухне. Ни одной грязной тарелки, а пол выглядел так, словно его недавно мыли. Кухня была просторной, с традиционным тосканским очагом, занимавшим изрядную часть пространства. Посередине стоял массивный крестьянский обеденный стол, у стены – разделочный стол, с которым соседствовал громадный посудный шкаф. В верхней его части на открытых полках разместились стаканы и чашки. Тарелки находились на крепкой деревянной стойке. Узкая дверь вела в кладовую, и, поскольку она была открыта, взору Би предстали полки, уставленные бутылками, как полными, так и пустыми. Чувствовалось, что вино играло важную роль в жизни Риккардо. Взяв стакан, Би вышла из дома.
На выходе ее ноздри уловили специфический запах. Вскоре она поняла, чем это пахнет. То был запах масляных красок, знакомый ей с детства. Ее бабушка увлекалась живописью и писала масляными красками. Этот запах встречал Би каждый раз, когда она приезжала к бабушке. Даже сейчас, стоило ей попасть в мастерскую художника, запах масляных красок мгновенно переносил ее в бабушкин домик.
Би протопала по сорнякам к скамейке, где сидел Риккардо.
– У вас замечательный дом.
– Красное вас устраивает? – спросил он, игнорируя ее слова.
– Да, спасибо.
Риккардо наклонился и поднял бутылку, стоявшую возле ног. Бутылка была двухлитровой, с хитроумным металлическим запорным устройством, напоминающим клетку. Би сразу вспомнился отцовский сарай и старая бутылка из-под лимонада, в которой он хранил уайт-спирит. К счастью, в бутылке Риккардо была вовсе не ядовитая жидкость, а красное вино. Наполняя стакан Би, он пролил вино на ее сандалии. Причин тому могло быть несколько, и одна из них – тяжесть самой бутылки. Далее следовали природная неловкость Риккардо или количество выпитого вина, сделавшее его неловким. Сказать наверняка было трудно. Что касается сандалий, то после недавнего «крещения» в коровьем навозе вино вряд ли могло ухудшить их состояние.
Би не села на скамейку, а примостилась напротив, на краю старинного каменного колодца. Камень хранил солнечное тепло, и сидеть на нем было приятно.
