Кажется, так говорят в американских фильмах. Но в американских фильмах мать не уезжает в Америку к американскому мужу. Особенно если ее сыну только исполнилось тринадцать. И все в школе шепчутся, что его мать…
– Прости, – сказала мама, и ее голос дрогнул. – Мне и самой очень жаль. Мне так жаль, что я не видела тебя все это время. Не видела, как ты растешь. Как превращаешься из смешного мальчишки в такого красивого… взрослого… Я все пропустила. И твое счастье, и несчастье… пропустила тоже.
– Значит, ты опять уедешь, – сказал я.
– Пойми, сын, я ведь живу в Америке, – отвечала она каким-то особенным, торжественным тоном, какого раньше я от нее не слыхал. – Америка – не просто континент. Это целый космос. Это – место, куда возвращаются. И ты тоже всякий раз будешь возвращаться, поверь мне…
– Мама, слушай… – начал было я.
– Нет, Денис. Я хочу, чтобы именно ты меня послушал. Я здесь как раз за этим. Ты еще можешь подать заявку на воссоединение по федеральной программе. Тебе нет двадцати одного. Мы успеем. Только нужно начать процесс прямо сейчас. Джейк просил тебе передать, что он оплатит все расходы. Подпишет документы.
– Ему-то это зачем?
– Джейк на все пойдет ради меня.
Этот ее Джейк хороший парень и при деньгах, но уже изрядно потрепанный и к тому же жирный. Поэтому мама так гордится своей Америкой, подумал я. Больше-то гордиться особо и нечем.
– Он уже говорил с комиссаром из иммиграционного отдела, – продолжала мама. – Проблем не будет. Все, что нам нужно, это твое заявление.
Даже хорошо, что я не могу разглядеть ее лицо, думал я. Было бы так больно понять, что оно стало чужим, пусть и отчаянно хочет остаться родным, или нет: снова стать родным, – а я знал, что это так и есть.
– Мама, – сказал я. – Ну а если я не хочу?
Она вздохнула.
– Я знаю, что тебя держит здесь, – сказала она. – Или кто. Твой отец мне рассказал. Я помню, я была очень рада, что у тебя появилась девушка… и что ты был настолько великодушен, что…
– Ну мама…
– Прости. Но пойми и нас, взрослых. Это было очень по-рыцарски – взять на себя заботу о слабых… но обстоятельства изменились. Теперь проблемы возникли у тебя самого. И я не уверена, что кто-то, кроме нас, поможет тебе их решить.
– У меня есть деньги, – сказал я.
– О да. Я наслышана о ваших удивительных приключениях. Но эта история закончилась. Вы больше ничего друг другу не должны, разве нет? Это самый удачный момент, чтобы сказать «прощай». И каждому пойти своей дорогой.
– Я не хочу.
– Понимаю. Первая любовь – она такая первая. Поэтому все о ней вспоминают с такой теплотой… после двух-трех браков и разводов… Милый сын, о чем ты говоришь? Тебе даже нет восемнадцати. Весь твой жизненный опыт – это World of Tanks! А у твоей подруги – девчачьи мультики про принцесс и единорогов!
– Она не такая, – сказал я. – Не такая, как все.
– Уникальность – это эволюционный тупик. Уникальность хороша для музея. Там она высоко ценится. В жизни лучше иметь дело с копиями. Нашел бы себе для первого раза такую, как все… без этих вот сложностей…
– Мне это уже советовали, – вспомнил я. – Наш участковый.
– Ценю твою иронию. Тебе повезло, что твоя подруга оказалась на тот момент совершеннолетней. Не хватало еще, чтобы тебя из-за нее отправили в обезьянник. Видишь, как много меняют несколько месяцев, а то и несколько дней!
– Но это же идиотство, – сказал я.
– Это закон. У нас тоже есть закон. После двадцати одного года мы с Джейком не сможем тебя забрать. И, кстати, если ты вдруг женишься, произойдет то же самое. Поэтому прошу: не совершай необдуманных поступков.
Самое дерьмо было в том, что я понимал: она честно хочет, чтобы мне было хорошо. Она и ее толстый муж Джейк.
Этот Джейк еще в 90-х вложил деньги в технологии переработки мусора. Теперь он ни хрена не делал, а только получал дивиденды. У него был дом в Сан-Диего, внедорожный «эскалейд», «тойота»-пикап, еще одна «тойота» для мамы и белый океанский катер.
Те, кто шептался за моей спиной, заткнулись после первых фотографий оттуда. И от этого было даже еще грустнее.
– Подумай еще раз, – сказала она. – Не обязательно принимать решение сегодня. Но пойми: это решение обещает быть самым важным в твоей жизни.
Я кивнул.
– Посмотри вокруг. Посмотри хотя бы на эту… богадельню. Я местных докторов насквозь вижу. Ваш завотделением – и вовсе бесстыжий тип. Ты не поверишь, он очень интересовался, откуда я приехала с таким загаром. Хотел сам нацепить мне эти дурацкие бахилы… я гордо отказалась. Окей, допустим даже, что они тебя вылечат. Ровно настолько, чтобы хватило здоровья для армии. А потом? Потом – куда ты вернешься? Снова на ваш остров? Смотреть на уходящие корабли? Беседовать о жизни с участковым? Жарить барбекю за гаражами?
– Мама, – прервал я. – Я не могу уехать. То есть не могу уехать один.
– Но мы с Джейком не можем принять твою девушку. У нас нет на это законных оснований. Да и зачем, собственно? Она могла бы приезжать к тебе в гости по туристической визе…
– А что, так можно? – спросил я и почувствовал себя… впрочем, это неважно, кем я себя почувствовал.
Мама улыбнулась.