– Которые по телевизору. Девушка на телешоу победила? Победила. Деньги получила? Получила. Адрес пробить – пять минут.
Я едва не рассмеялся:
– Нету денег. Кинули нас на деньги. Так понятно?
– Ты чего? – не поверил один в балаклаве. – На телевидении не кидают. Все видели, да?
– Не придумывай, врунишка, – ласково пропела и тощая птица. – А может, денежки у вас на карте? Давай мы сами в телефончике посмотрим. У девочки есть онлайн-банк?
– Какой онлайн-банк? – сказал тот, что в балаклаве. – Она слепая. Где-то здесь спрятали, отвечаю…
Он повернулся к шкафу и раскрыл стеклянные створки. Там, в старых книгах, люди любят прятать деньги. Конечно, в том случае, если книги у них есть.
Так вот, этот черт в балаклаве профессионально провел пальцем по полке.
– Пыль, – покачал он головой.
– Часы смотрел?
Старинные часы на стене выглядели очень таинственно. Они могли бы скрывать в себе не один миллион. Безжизненный маятник поблескивал за стеклянной дверцей. Тот, в балаклаве, привстал и попробовал снять часы со стены. Маятник качнулся, и внутри часового шкафа что-то мелодично зазвенело. От неожиданности вор вздрогнул и разжал руки. Часы обрушились на пол, и их история закончилась.
– Тише, тише, э, – прошипел второй и добавил еще несколько каких-то слов.
Второй нагнулся и пошевелил обломки:
– Ничего нет, пусто.
– Этим часам сто лет было, – сказала Таня сердито.
– Да, а если девочку хорошо спросить? – просвистела тут птица. – Сразу вдвоем спросить? Тогда мальчик скажет?
– Зачем вдвоем? – не понял другой в балаклаве. – По очереди.
Я вскочил. В следующую минуту, в то время как первый удерживал меня за шею болевым приемом, второй взял Таню за руку, стащил с дивана и как-то очень буднично вывел из комнаты. («Оставь ее», – прохрипел я, но он будто и не слышал). Я видел, как он намотал на руку ее золотые волосы. Тем временем девица с птичьим лицом заливисто хохотала. Они же все на приходе, понял я, и мне стало еще противнее. Первый, что держал меня, затолкал меня в угол и сам встал напротив, отрезав мне дорогу к выходу.
– Теперь говори, да? – напомнил он.
Девица залилась смехом еще громче.
Я попятился и ухватился за книжный шкаф.
Шкаф был таким старым, что стоял как влитой, но зато его не надо было привинчивать к стене, как эти икеевские стеллажи из опилок. Он медленно начал клониться вперед, стеклянные дверцы распахнулись одна за другой – бах! бах! – и Чеховы с Тургеневыми тяжело посыпались на пол.
Я со всей силы рванул и второй шкаф – там, как я знал, было двадцатидвухтомное собрание сочинений Льва Толстого и бесконечная библиотека мировой классики. Дальше хорошо пошли пятнадцать томов Уэллса, старый толстый Жюль Верн и какой-то Голсуорси. Все это посыпалось на вертлявую тварь с баллончиком, и та не успела увернуться. Она взвизгнула и отпрянула к стене. Упавшие шкафы перегородили половину комнаты, и даже лимонное дерево рухнуло вместе с кадкой, засыпав паркет землей.
На протяжении этого светопреставления рослый тип в балаклаве, кажется, не очень соображал, что происходит. Потом все же опомнился. Тяжело ступая по разбросанным книгам, он шагнул ко мне. Я хотел прорваться мимо и уже почти прорвался, но гадина с птичьим лицом вцепилась мне в руку, и я задержался на долю секунды. И пропустил прямой удар кулаком в лоб.
Я отлетел к стене, приложился затылком, и у меня перехватило дыхание; в моей голове что-то хрустнуло и с хрустальным звоном разбилось. Я еще слышал, как грохнула входная дверь и кто-то многочисленный вбежал и очень убедительно произнес: «Всем стоять!» Я тоже попытался стоять, но не сумел и сполз на пол, усыпанный старыми книгами. Далеко, в Таниной комнате, хлопнула оконная рама, и это я тоже еще слышал. Внизу, во дворе-колодце, заверещала автомобильная сирена, и эхо размножило этот звук. Какое-то время он еще болтался и метался в ограниченном пространстве, там, далеко, все дальше и дальше, а потом выключился. И я вслед за ним.
Мне очень плохо.
Мне очень плохо и страшно.
Мне замотали глаза плотной повязкой_потому что мне нельзя смотреть на свет. Повязку иногда снимают_например на ночь_но от этого становится еще хуже. С повязкой я все_таки надеюсь на лучшее.
Кроме сотрясения мозга_и адских синяков на половину морды_я получил травматическое отслоение сетчатки на обоих глазах. Врачи в этой клинике сказали мне_что зрение может и не восстановиться. Не хочу продолжать. Вы можете подумать_что я жалуюсь. Это не совсем так. Да_мне хочется выть от жалости к себе_но жаловаться мне некому. Разве что мирозданию. Но я в него больше не верю.
Отец приехал ко мне сразу после того_как все случилось. Меня мутило_и вся голова была перемотана. Вам будет сложно это понять_но я никого больше не хотел видеть. Ни Таню_ни Стаса_никого.
Сейчас я сказал видеть. Это ошибка. Я не должен снимать повязку_и поэтому пишу через голосовой распознаватель текста. Через звуковую клавиатуру тоже можно_но долго. Говорят_этот распознаватель работает странно и с неожиданными котятками_вот дерьмо_откуда это слово взялось_я хотел сказать_с косяками.