Засветились мы и в Таллине. Вероятно, тамошняя полиция до сих пор ищет хулигана, который забрался в квест-рум «Подземелье ужасов», что находится совсем недалеко от Ратуши, и притворился реквизитом. Для красоты Стас перевязал голову цветной ленточкой и стал похож на молодого эстонского рыбака. Интермедия, которую он разыграл вслед за этим, понравилась не всем. Скажу только, что девчонка-экскурсовод испугалась не меньше гостей, когда неподвижная фигура в углу подземелья вдруг ожила и очень приблизительно исполнила эстонскую народную песню «Kui mina hakkan laulemaie». Музыкальный слух не входит в число добродетелей моего друга Стаса, зато голос у него сильный.
После этого было бы даже как-то скучно описывать наши прогулки по финской столице Хельсинки. Там мы посетили сауну и громадный открытый бассейн на Рыночной площади. Стас с удовольствием поплавал по стеночке, не обращая внимания на удивленные взгляды. Некоторая проблема состояла в том, что он при этом был совершенно голый. В ответ на вежливые расспросы администрации он заявил, что его плавки засосало насосом и унесло в открытое море. И потребовал компенсировать их стоимость.
Таня не скучала, даже наоборот. Ведь ей приходилось переводить все это безобразие. Английский у нее был отличный. Фигура тоже.
Тихими вечерами мы сидели на верхней палубе, потягивали коктейли из трубочек и смотрели на закат. Гигантский корпус парома утюжил мелкую зыбь, чайки кружились за кормой, и волны расходились в разные стороны по бархатному морю. Белые ночи давно закончились. Темнело быстро, и мы перемещались в клуб на позднюю дискотеку. Я совершенно не умел танцевать, Таня умела, но это было совершенно не важно. Мы тихонько двигались под музыку там, на темном танцполе, прижавшись друг к другу, и я мог целовать ее золотые волосы сколько мне захочется, пока это было еще возможно – сдерживаться. Позже, в просторной каюте с занавешенными окнами, мы оставались совершенно одни; тогда время растягивалось и вовсе останавливалось, как в сказке, только на этот раз нам ничего не нужно было придумывать. Если это не было счастьем, то тогда я не знаю, что такое счастье, а я все-таки, как мне кажется, немножко знаю. И я не думал (клянусь, совсем не думал) о том, что все это волшебство должно скоро закончиться и что закончится оно ровно в ту самую минуту, когда я скажу Тане всю правду.
Посреди ночи возвращался Стас, который на корабле успел подружиться с какими-то немецкими студентами. От него пахло пивом, и он тихонько – или он так думал, что тихонько – валился на свою кровать, даже не слишком раздеваясь. Потом засыпал и временами что-то бормотал во сне, иногда даже по-немецки.
Следующим утром наш корабль миновал Кронштадт и вошел в Морской канал.
– Сейчас бы стоп-кран дернуть да и слезть, – оценил Стас, глядя на наш дом с палубы. – Во, смотри. Мужик из пятнадцатого дома рыбу ловит.
Я окинул равнодушным взглядом соседа с его спиннингами. Махать руками не хотелось.
Да, мы возвращались домой просто и буднично, будто сто раз так делали.
– Что-то вообще никаких эмоций, – подтвердил Стас, отыскивая глазами родные окна. – Хотя нет, погоди…
На балконе стоял его худосочный отчим. Он курил. Под растянутой майкой были видны лаконичные синие татуировки. Можно было бы предположить, что он встал пораньше, чтобы отправиться на службу. Но все знали, что этот чел не работает давно и упорно.
– Дэнчик, можно тебя попросить об одном одолжении, – сказал Стас как можно более равнодушно. – Сегодня вечером будь дома, ладно?
Не надо было, наверно, его слушать. Но вечером я был дома. Было около девяти, когда он написал мне в мессенджере:
«Ты о чем там думаешь?»
«Да так, – ответил я. – Спать хочется».
«Поработаешь немного свидетелем? Я тут с одним упырем хочу разобраться».
Я поднялся на десятый этаж. На лестнице, как всегда, воняло мусором. Дверь в квартиру Стаса была распахнута настежь. Оттуда слышались голоса.
Я немного напрягся. И вошел.
– Я говорю, вещи собирай, – услышал я голос своего друга, а затем увидел и его самого.
Он сидел на подоконнике и направлял на своего молодого папу ствол очень знакомого травматического пистолета.
Тщедушный мужик с татуировками сидел на диване в одном исподнем. Как обычно по вечерам, он был то ли бухой, то ли на веществах.
На полу были призывно распахнуты две пустые синие сумки из «Икеи». Стас знал, что вещичек у отчима немного.
– А это еще кто? – тупо спросил отчим, увидав меня. – А-а, звонок другу? Помню, помню.
– Встал, собрался и на выход, – повторил Стас сухо.
Потом он повернулся ко мне:
– Спасибо, что пришел, Дэнчик. Зафиксируй, пожалуйста, что у нас все происходит в рамках закона. Выселяем нелегального мигранта без регистрации.
Я достал телефон и включил камеру.
Увидев это, отчим выматерился. В том смысле, что он имел отношения с матерью истца и на этом основании является фактическим хозяином дома.
Собирать вещи он что-то не подрывался.
– А где мать-то? – спросил я у Стаса.
– В «Пятачке», на смене. Она сегодня в вечер.