Мужчина, гостив у своего брата, поужинал слишком плотно. Невестка хотела, как лучше, однако с жирностью перестаралась. Было все очень вкусно, но брат ее мужа, Михаил Сергеевич, сорока лет отроду, работающий главным инженером на заводе, не рассчитал свои силы. Вот уже три года, как он был разведен, потому вкусная, жареная стряпня, приготовленная женскими руками, зашла ему в слишком большом количестве… Сперва с удовольствием. Словно желая запастись вкусом на неделю вперед, Михаил съел слишком много жареного мяса, котлет, обильно заедая все аппетитной жареной картошкой с чесноком. Пить – не пил, потому что был за рулем. Голова у Михаила на плечах имелась.
Уже на выходе из дома брата он ощущал тяжесть в желудке и в без того потрепанной поджелудочной железе. На полпути к своему дому тяжесть перешла во все нарастающую тошноту. Остановиться, чтобы поблевать по пути? Но ведь это же город. Пускай время было вечернее, но люди еще гуляли по улицам. Увидят, осудят, не разобравшись, обвинят в пьянстве за рулем, а потом все же придется разбираться. И было бы это слишком долго…
Нет, он решил ускориться и разобраться со своим ужином уже у себя дома. Педаль газа в пол, и «копейка» ускорилась до 80 км/ч, что уже превысило допустимую норму езды в городе на 20 км/ч. Но машин было немного, пешеходов, готовящихся перейти дорогу по пешеходному переходу, не наблюдалось, инспекторов тоже.
Впереди ехал «Москвич»: тихоходно, не спеша. Не более 40 км/ч. Михаил, к горлу которого уже, кажется, подступали котлеты, решился на обгон и совершил маневр почти удачно, но не заметил, что «Москвич» планировал поворачивать влево. Ненамеренно «копейка» подрезала «Москвича», Михаил громко извинился перед завертевшейся за ним машиной, словно другой водитель смог бы его услышать, и продолжил давить на педаль, с трудом сдерживая рвотные позывы.
В зеркало заднего вида он лишь успел заметить, что «Москвич» остановился поперек дороги, немного задев тротуар. «Цел, и хорошо», – подумал Михаил и поехал дальше. В зеркало он не мог увидеть, что завертевшийся по его вине чужой автомобиль абсолютно непреднамеренно задней частью, которая выехала на тротуар, сбил молодого мужчину, и тот теперь лежит под задним правым колесом. Михаил также не догадывался и о том, что тот парень вот-вот должен был жениться, и у него скоро должен родиться ребенок. Мальчик, так на него похожий. Но откуда было это знать разведенному холостяку, который в тот вечер переусердствовал со вкусным ужином в гостях у своего брата?
К слову, он все же узнал об этом. Когда Михаилу Сергеевичу, по прежнему холостяку, правда, ездившему уже не на «копейке», а на иномарке, было под семьдесят лет, он вдруг решил покончить жизнь самоубийством, прыгнув с балкона своей квартиры на седьмом этаже, в которую он так спешил (и успел!) тогда, в далеком 1987 году, чтобы избавиться от тяжелого балласта в желудке.
Несомненно, это не входило в правила Святослава. Но сон о том, как, почему, а главное – из-за кого погиб его отец еще до его рождения, не давали ему покоя с семнадцати лет. Он ошибся – наказание виновного не избавило его от тех сновидений.
В первую ночь, проведенную в гостинице, ему снова приснился «обожравшийся боров», Михаил Сергеевич и его «копейка».
Она была совсем близко. Он чувствовал, казалось, пульсацию в ее венах. И да, это была она. Он не сомневался. Оставалось загадкой то, почему эта огромная сила проявила себя только теперь? Почему он не чувствовал ее раньше? Вне сомнений, та, кто ею обладала, заполучила ее совсем недавно. Но как? Не получила же она ее в наследство, торжественно подписывая договор? На голову с неба такой дар тоже не падает. Может быть, мощное заклинание, которое скрывает силу, как щит? Вряд ли.
Но это уже были второстепенные вопросы. Главное – она была рядом. Он ее чувствовал. Он уже шел по ее следу. И, кажется, даже видел ее…
«Почему нельзя безнаказанно непонравившейся тебе личности просто дать по голове чем-нибудь тяжелым посреди дня? Когда тебе не нравится вещь – ты ее рвешь, ломаешь, выбрасываешь. Противную тебе еду ты смываешь в унитаз. Почему так нельзя поступить с человеком? В какой момент нашей истории человечество вдруг решило, что это неправильно и ввело наказание за причинение увечий или смерти?.. Как бы было удобно…»
Святославу стало не по себе от этих мыслей, на долю секунду он сам себе стал противен за них.
«Идиот. Это же практически для тебя было устроено. Для судей мира сего. Когда каждый начнет бить другого по голове, не будет места удовольствию. Планирование, расчет каждой мелочи и детали, подготовка, предвкушение… Вся эта романтика исчезла бы, не введи человек закон. Для меня ведь это сродни спорту, сродни коллекционированию. Получал бы я такое удовольствие, если бы просто бил по голове лопатой или переезжал машиной? Глаза. Мне надо видеть глаза. Как они пустеют. А в этом конкретном случае мне надо нечто большее… Даже жаль, что такой самородок пропадет. Как редкое животное. Но иначе быть не может.»
