Потом пошёл в сауну. Хотел хорошенько пропариться, но и парилка, и бассейн, и скамейки в предбаннике были заняты какой-то пьяной компанией с женщинами. Все были в сомнительной свежести купальниках, чуть ли не в семейных трусах со спущенными резинками. Ограничился кратким пребыванием в сауне и ополаскиванием в бассейне. Вернулся в номер в одиннадцатом часу.
Номер Аркадия Марковича находился в самом крайнем крыле, подальше. Из ближайших соседей имелась только молчаливая пара – какой-то пожилой кавказец, очень приличный, и высокая блондинка лет 30 с ним – похоже, что некий зав. со своей секретаршей. Они почти не показывались из номера и не шумели. Впрочем, снизу уже послышались громкие лихие аккорды современной музыки. На их фоне что-либо расслышать за дверями соседей было невозможно.
Самарцев поморщился. Он терпеть не мог этой «современной» музыки, особенно, если её включали так громко. Каковы же, черт возьми, децибелы, если здесь, в номере, выше на этаж и метров 70 в сторону, так слышно? В спортзале, где крутят эту дурацкую музыку, вообще, наверное, нельзя находиться. Если так будет и дальше, то надо подумать о поисках другого места для загородного отдыха. Чёрт знает во что превращает превосходный пансионат эта пьянь!
Вышел на балкон, выкурил сигарету. Постоял, но долго не выдержал – ветер с дождём мешали, гнали обратно в тёплую комнату. Назойливая музыка больше не казалась столь громкой – то ли пребывание на балконе помогло, то ли просто прислушался и снизил порог восприятия. Да, с волками жить – по волчьи выть…
Разделся, лёг в кровать, включил ночник, некоторое время почитал исторический роман Георгия Гулиа «Фараон Эхнатон». Это была дежурная книжка, которую Самарцев читал понемногу, чтоб отвлечься – читал за едой и в туалете все последние два иди три месяца, а теперь взял с собой в поездку. Исторические романы на Аркадия Марковича впечатления не производили – трудно было увидеть в их героях персонажей давно минувших дней, а не наших современников, капризом и фантазией автора перенесённых в прошлое.
И чувства, и страсти у персонажей ничем не отличались от современных, и это раздражало. Уж пять – то тысяч лет назад люди наверняка мыслили и чувствовали совсем по-другому! Поэтому описание фараонских чертогов, бронзовое оружие, страдания рабов, коварство жрецов, битвы колесниц в пыли пустынь – всё это особого впечатления на ироничного читателя не производило. Роман привлекал его по другой причине – уж больно хорошо там были изображены сексуальные сцены. Описано было со смаком, порой даже выходя за рамки жанра соцреализма. Так и хотелось улечься со смуглой хеттеянкой на льняные простыни в тени финиковых пальм и смоковниц, под ленивые звуки журчащего фонтана.
