– А куда мне девацца прикажешь? Там уже паретическая нэпроходимость! Кишку надо интубировать и салниковую сумку дренировать. Толко вот куда лучше дренировать, не знаю пока. Контрапертуру делать придётся. Так что оставайся, Пётр, поможешь.
– Не могу, Гиви Георгиевич. Дела у меня.
– Как «дэла»? Там больной помирает, которого ты принимал, а ты уходить собираешься? Да какие дэла могут быть, если ты пришёл хирургии учиться? Пётр!
– Я в другой раз останусь. А сегодня не могу, встреча у меня важная. Сказали бы раньше…
Гаприндашвили взглянул на статного красавца в кожаном плаще с обидой и недоверием. Было видно, что пожилой хирург уязвлён не на шутку.
– Ну, Пётр, тогда не знаю. Такое отношение к работе тэбя очень хорошо характеризует. Какой из тебя хирург, если ты вот так можешь уйти и больного бросить? Думаешь, один аппэндицит сам сделал и уже хирургом стал? Да кто ты такой, что я тебя должен на операцию идти уговаривать? Это ты меня должен упрашивать! Твоё счастье, что сегодня никто из студентов дежурить не пришёл, а ты даже этого не понимаешь. Как далше работать собираешься?
– Нормально собираюсь, – с вызовом ответил Горевалов, оборачиваясь и смеряя заведующего взглядом. – Закончу ординатуру и к вам в отделение. Мне тут нравится.
– Ты что – сэриозно? – перехватило дыхание у Гаприндашвили. – Или шутиш? Да чтоб я тебя взял? Через мой труп только! Ординатуру я тебе помешать закончить не могу. Но если ты думаешь, что…
– Да не нервничайте, – усмехнулся Пётр Егорович, перекидывая через плечо ремешок кожаной сумки. – Я вообще не понимаю, что вы на меня взъелись! Я на работу прихожу вовремя, не пью на рабочем месте, как некоторые, обязанности все выполняю. Но горбатиться тут не буду. Операции я и так освою рано или поздно. Да за два года можно всему научиться. Времени валом. А там никуда не денетесь – я хочу хирургом стать, работать в отделении.
– В моём ат-делении ты никогда работать не будешь! Я сам тогда уйду отсюда, если тебя мне засунут, имэй в виду это…
Гиви Георгиевич ещё долго шумел и возмущался, но никто его не слушал – Пётр Егорович уже покинул ординаторскую. Плюнув в сердцах, заведующий вышел в коридор. Мимо него пробежала Ирка Сабанеева, уже надевшая короткую «дутую» курточку и на ходу повязывающая на шею платочек.
– Тэбя сменили? – преградил ей путь заведующий.
– Да, пришла Краснокутская…
– Смэну сдала? Больного подала в апэрационную?
– Сдала, подала… пустите, Гиви Георгиевич – мне бежать надо…
– Куда бэжать? Что вы все тут – с ума посходили? Этот бэжит, эта бэжит. Когда ещё рабочий день не кончился! Да когда такое было, чтоб из хирургии так убегали? Мы – сутками тут жили! Дом родной ведь тут, а вы бежите! Да как дальше работат можно? Ну молодёжь идёт – что ж такое будет, когда мы на пэнсию все уйдём…
Идя по коридору, вспыльчивый грузин бормотал себе это под нос. Остановился он только тогда, когда увидел Нину Краснокутскую, заступившую на первый пост. Она была прямой противоположностью предшественнице – аккуратная невысокая сестричка вся в белом – отутюженном халате, любовно подогнанном по фигуре, белой стоячей шапочке на круглой голове с тщательно заправленными под шапочку белыми волосами, в белой футболочке и белой хлопчатобумажной юбке. На стройных лодыжках были белые носочки. Всем хороша была эта сноровистая 19-летняя девушка, портили её только тёплые тапочки поверх носочков. Тапочки не гармонировали с остальным одеянием и сильно «заземляли» Краснокутскую.
Внешний вид ночной медсестры произвёл на заведующего благоприятное впечатление. Он подошёл, что-то спросил по работе. Нина с готовностью ответила. Гиви Георгиевич кивнул и ещё что-то спросил, уже не по работе. При этом он как бы невзначай положил сестре ладонь на плечо.
– Гиви Георгиевич! – мгновенно вспыхнула та, решительно стряхивая его руку.
– Ну, зачем так рэзко? – упрекнул он. – Я – ничего такого. Зарядиться хотел энэргией… а ты так рэзко.
– Будете руки распускать, схлопочете, – предупредила Нина.
– Зачем тагда радилась такой кырасивой?
– Потому, что не родилась я счастливой, – вздохнула сестра. – Вы оперировать идёте, доктор?
– Да. Анестезиолог пришёл уже? На втором посту кто сегодня – Антон, да? Вот он сейчас пойдёт мне ассыстировать. Побудешь на два поста пока?
– Побуду.
– Молодэц. Никогда с тобой проблем нет- ну почему все не такие? Какая ты девушка! Эх, Нино – ну почему у тебя сэрдца ну совсем нет…
Булгаков на приглашение идти с заведующим в операционную отреагировал неожиданно отказом.
– Мне теперь нельзя принимать участие в операциях, – объяснился он. – Ещё три недели назад Аркадий Маркович категорически запретил мне это делать. Отныне я могу присутствовать в операционной только в качестве зрителя.
– Как? – встопорщил усы заведующий. – Это ещё что за новости? Как это Самарцев тебе запретил? Ничего нэ знаю – мне тут надо болного спасат, а взят некого – Пётр сбежал, в других отделениях и так все заняты. Сам-то хочешь пойти на операцию или нет уже? Ну так пошли, Нино тэбя подстрахует на посту. Чего носом крутишь? Я тэбе заведующий или кто? Ну-ка, пошли мыцца…
