Гиви Георгиевич пришёл в отделение в полпятого. Торопливо переодевшись у себя в кабинете, он зашёл в ординаторскую, пробыл там не больше двух минут и побежал смотреть поступившего. За ним по пятам, стараясь не очень спешить, зашагал Горевалов, на ходу пряча в карман халата плейер и наушники. Лицо его выглядело слегка растерянным – видимо, преждевременный приход заведующего и его суетливая взвинченность неприятно подействовали на начинающего доктора. По дороге Гаприндашвили попалась Сабанеева, бегущая куда-то с лотком стерильных шприцов. При виде дежурной медсестры грузин сразу засопел, зашевелил усами и набычился. Узрев перед собой начальство с признаками разгневанности, Ирина ойкнула, поставила лоток на подоконник и начала застёгивать халат.
– Этта что такое? – обрушился гулкий гавк шефа. – Что такое за внешний вид, тэбя спрашиваю? Ты где находишься? Ты в хирургическом отделении находишься или на молодёжной дискотеке? Гыде головной убор? Гыде сменная обув? На ногти свои посмотри! Да с таким маникуром тэбя и близко к работе в перевязочной допускать нельзя! К внутривенным инъекциям допускат нельзя! Это форменное безобразие, приходить на работу в таком виде!
– Виновата, больше не повторится, Гиви Георгиевич, – пискнула проштрафившаяся, вынимая откуда-то из просторного халата измятый в тряпочку колпачок и пристраивая его на голову. – Я исправлюсь…
– Я тэбе уже который раз замечание делаю? Сыколко раз я могу повторять, что здесь – не панель. Здэсь – хирургия! Мне такие медсёстры здэсь не нужны. Карнавальную ночь устраивать тут мне нечего. И так карнавала с больными хватает! Пётр Егорович, ты-то куда смотришь?
– Что значит «куда»? Я со своими обязанностями справляюсь…
– Ты дэжурный хирург, и твои обязанности – смотреть за подчинёнными! На что у тэбя медсестра похожа? На чучело она похожа! Кикымора! Сам почему без шапочки?
Выговорив сотрудникам (кстати, по правилам медицинской деонтологии делать им выговор заведующий должен был у себя в кабинете, в ординаторской или в сестринской. Но ни в коем случае не в коридоре, при больных. Делать замечание врачу в присутствии медсестры он так же не имел права. Но таков уж был Гаприндашвили. В армии про таких говорят, что он во гневе шкуру спустит, а в милости семь новых нашьёт, Гиви Георгиевич начал осматривать поступившего. Молодой хирург молчаливо присутствовал при этом. Гаприндашвили, пальпируя живот методично, задал пару вопросов Петру Егоровичу, ничего не сказал, встал и дал ему знак следовать за собой. Едва зайдя в ординаторскую, грузин тут же разразился громовой тирадой.
– Что ты дэлаеш? – кричал он. – Что дэлаешь, тэбя спрашиваю? У тэбя больной лежит – тяжелеет на глазах! А ты лежишь – музыку слушаешь! Что ты ему назначил? Ты ему сколко инфузии назначил? Два литра с четвэртью? Да это ему как слону дробина! Да там самый приблизительный дэфицит ОЦК четыре литра, если не всэ пять! Цитостатики почему не назначаешь, ингибиторы?!
– Я, Гиви Георгиевич, консультировался у Ответственного хирурга. Назначения все согласованы. Капать пятнадцать минут назад начали, поэтому эффекта ещё нет…
– Эффекта он ждёт! Да какой эффэкт может быть ат такого лечения? Это тебе не дизэнтерия, это панкреонекроз самый настоящий! Да болного по уму вообще оперировать надо, дренировать сальниковую сумку, жизн спасать! А ты лежишь. Музыку тут мне слушаешь!!
Гаприндашвили сгрёб историю болезни и вышел из ординаторской, хлопнув дверью. Молодой доктор покривил губы, походил по ординаторской, покурил, потом вышел, прошёл на пост. В процедурной Ирина торопливо заряжала новую капельницу. Она была в шапочке, халат застёгнут, рукава раскатаны.
– Ну что Гиви сказал? – спросил Горевалов. – Это тому кадру капельница?
– Да, одноразовая, велел взять из НЗ. В ту многоразовую резину вообще не капает, вена затромбировалась, перекалываться пришлось. Он ему целый лист назначил. И оперировать собирается…
– Оперировать? – нахмурил брови Пётр Егорович. – Это ещё нафига? Там перитонеальной симптоматики нет. Что даст операция? Делать нечего ему, что ли. Ты во сколько уходишь?
– А что? Ну, в шесть. Это если Краснокутская не опоздает. Раньше Гиви и не отпустит, он и так на меня наорал… вы слышали?
– Да фигня. Поорёт и успокоится, не бери в голову. Мне из-за тебя тоже досталось. Он чем-то расстроенный пришёл. Так ты в шесть уходишь? Хочешь, подвезу?
– Ой…
– Короче, я тебя внизу в машине ждать буду. Договорились?
Время подходило к шести, и дежурный хирург, справедливо решив, что его дежурство на этом заканчивается, начал собираться домой. Он как раз одевал перед зеркалом кожаный плащ, когда в ординаторской снова появился заведующий.
Гиви Георгиевич был в хирургическом белье, стоптанных туфлях и в марлевой маске.
– Как, уходишь уже? – очень удивился Гаприндашвили, стягивая с лица маску. – Пунктуалный ты человек, Пётр. А ассыстировать кто мне будет?
– А вы что, оперировать собираетесь?
