– Тихо лежите, – буркнул Горевалов, силясь разобраться с секретом швов. Он ещё раз попробовал потянуть за нитку, потом за трубку, хмыкнул, взял было ножницы. Постоял над больной в нерешительности. На лице его появилось выражение мучительного раздумия. – А что, там на втором посту этот… вундеркинд сегодня. Он-то должен в курсе всех этих ломоносовских заморочек быть – вечно ему шестерит. Звала его?
– Нет ещё, Пётр Егорович.
– Ну, так позови.
Горевалов отошёл в сторону и сделал вид, что разглядывает лапароскоп, только накануне полученный отделением. Он выглядел настолько поглощённым этим занятием, что, казалось, совершенно не обратил внимания на приведённого Сабанеевой Антона.
– Что неясного-то? – недовольно спросил он, едва бросив взгляд на живот больной. – Обыкновенный швы Донатти-Субботина, иначе вертикальные П- образные. Общепризнанный способ закрытия операционной раны после вправления эвентерации. Ты что, Ирина, совсем уже?
– Что «совсем уже?» Три года работаю, но чтоб так шили…
– Так и надо работать, а не тёток хоронить. Ты ж неделю работаешь, месяц на похоронах. Все у тебя уже померли?
– Типун тебе на язык!
– Давай ножницы и пинцет. Один раз показываю…
Антон взял инструменты и два счёта избавил больную от швов. Это оказалось несложно – достаточно было лишь слегка потянуть за узел определённым образом, чтобы из-под кожи выступил конец нити, подлежащий пересечению. После этого шов снимался вместе с трубочками. Ирина и дежурный хирург, отложивший блестящий лапароскоп, внимательно пронаблюдали за действиями медбрата. Правда, Пётр Егорович постарался, чтобы тот этого не заметил, и успел отвернуться и сделать шаг назад, прежде чем Булгаков закончил и разогнулся.
Потом Ирина ещё и ещё стучалась в ординаторскую, чтобы дать доктору расписаться в истории за наркотики. Обычно дежурный хирург делал это в конце, но Сабанеева соблюдала инструкцию дотошно, и таскала истории Горевалову сразу же. Потом она позвала доктора пообедать, но тот отказался.
Обедали средние медработники по очереди – было очевидно, что они не выносят друг друга и стараются быть как можно дальше от своего напарника. Ирина знала, что кличку «Лайма Вайкуле» и ещё безобразнее – «Лайка Ваймуле» – дал ей именно Антон Булгаков. Она старалась в глаза и за глаза платить ему той же монетой.
Потом медсестра снова заглянула к Петру Егоровичу и несколько смущённым голосом попросила «угостить даму спичкой». Она держала в пальцах сигарету «Стюардесса» и делала вид, что страшно торопится.
Горевалов угостил даму «центровой сигаретой» – у него была пачка каких-то ароматных, очень приятно пахнущих сигарет с грузинской надписью на этикетке. Нигде ни в К…, ни в других городах, которые Ирина посетила за свои 24 года, она таких сигарет в продаже не видела. Вместо спичек у дежурного доктора была пьезозажигалка – маленькая, изящная, серебристая.
После этого торопиться стало как-то неудобно. Ирина, затягиваясь грузинской сигаретой, присела на краешек дивана. Пётр Егорович, с удовольствием разглядывая длинные ноги сотрудницы, обтянутые чёрной блестящей кожей, задал несколько вопросов. Через пять минут он уже знал всё об Ирине- что она незамужем, что живёт с мамой и бабушкой в двухкомнатной квартире в «хрущёвке», что Ира воспитывает пятилетнего сына. Что она очень любит одыхать у моря, джинсы «Леви Страус», сигареты «Винстон», вино «Шардоне», а из «музона» – Си Си Кётч, «Модэн толкинг» и «Бэд Бойз Блю».
«Модэн толкинг» любил и Пётр Егорович, что и было продемонстировано – в плэйер вставлена кассета и на голову Ирины одеты наушники. Плэйер привёл её в совершенное восхищение. Некоторое время Сабанеева сидела закрыв глаза, слушала и, грубо говоря, просто балдела.
От этого приятного занятия её оторвал напарник. На первый пост поступал больной с острым панкреатитом. Это был 35-летний мужчина, инженер с КМЗ. Он мучился от страшных болей в подложечной области, корчился и периодически рвал полным ртом. На полу была уже целая лужа неприятно пахнущего содержимого инженерова желудка. Надо сказать, что после выхода Указа от 01.06.85 количество подобных больных значительно увеличилось. Виной этому было употребление некачественных, токсичных суррогатов алкоголя и отсутствие меры – дорвавшись до спиртного, человек немедленно начинал заглатывать всё, что видел, не заботясь о последствиях, «сажая» себе поджелудочную, печень и почки.
