— Их заменили копиями, так же, как и меня… — отец поднял на нее глаза. — Нужно срочно его найти!
— Он уже никуда не сбежит, — отведя взгляд проговорила Санара.
— Но… как? Как ты узнала? — в глазах мужчины промелькнул ужас.
Санара смахнула со щеки слезу и криво усмехнулась.
— Ты, конечно, заносчив и упрям как осел, но никогда бы не поднял на мать руку.
— Что с Эстер? Где она? — переполошился Бремер старший.
— В нее стреляли.
Мужчина пристально посмотрел на дочь, а потом перевел стекленеющий взгляд на меня.
— Что с Эстер? — повторил он.
— Сквозное ранение легкого. Пуля прошла навылет. Она будет жить. Анри, должно быть, уже отнес ее к лекарю.
Жоспен Бремер побледнел, став белее мела. Губы его затряслись, ноги сделались ватными. Поймав отца под руки, Санара усадила его на ящик. Вскоре, слуги поместья подогнали открытую карету. Герцог был потрясен до глубины души. До самого дома он не проронил ни слова.
Герцога быстро отмыли и отвели в его покои. Санара настояла, чтобы я его тщательно осмотрел, а сама уединилась с Каори в отдельной комнате.
Папаша Бремер, отойдя от первого шока, с явным недоверием следил за моими руками. Двое слуг в белых гетрах, бежевых ливреях и таких же белых перчатках, стояли за спиной, готовые исполнить любую волю господина.
Фонендоскоп его не сильно удивил. Сатуратор принял, вероятно, за прицепку, которую ему, зачем-то, надели на палец. А вот планшет со встроенным медицинским сканером вызвал неподдельный интерес. Мне не понравился его кашель, пришлось тщательно изучить легкие. Сделать анализ крови. Благо тестовых пластин было еще в достатке. Однако, Бремер старший оказался на редкость выносливым мужчиной.
— У вас мокрота в легких, но это не смертельно. Кровь плохая, но это поправимо. Сколько времени вы провели в подвале?
— Полгода. Потом сбился со счета…
— Чем вас кормили?
— Уж точно не едой с графской кухни. И, даже, не ее остатками, — горько усмехнулся он.
— Вам нужно пить больше воды. Есть часто, но понемногу, иначе получите заворот кишок. Каши, протертые супы, а лучше нежирные бульоны, для начала. Магия здесь не поможет. Разве что зелья, если таковые существуют.
— Кто ты такой? — он уперся в меня взглядом.
— Павел Георг Холод. Военный лекарь. Остальное вам расскажет госпожа Санара.
— Санара… — он тяжело вздохнул. — Моя непокорная дочь, которая в результате оказалась права. Наверное, вы считаете меня упертым глупцом?
— Простите, но она не посвящала меня в тонкости семейных проблем. Мы не так давно знакомы.
— Но ты заслужил ее доверие. У Санары есть дар, он у нее с детства.
— Чувствовать ложь?
— Именно! Это значит, что человек ты достойный. Даже Анри она не верит до конца. В этом есть и моя вина. Моему сыну не достает воли, он слишком верит в меня. Но у него есть талант…
Герцог замолк, понимая, что все это мне не слишком интересно.
— Мне можно навестить супругу?
— Да, конечно. Ваши целители излечили ее рану. Теперь ей нужен только покой и время, чтобы прийти в себя.
— Она… — мужчина сжал зубы с досады. — Ей пришлось помогать Фарону, чтобы сохранить мне жизнь.
— Вам сейчас не нужно нервничать, — я улыбнулся. — Все позади. Вы живы, она жива. Остальное приложится.
Граф скривился и встал на ноги. Опираясь на трость, он изъявил желание идти. Я проводил его до покоев супруги и оставил их наедине. Ее я уже осмотрел.
Санару я застал на большом полукруглом балконе с мраморными перилами и резной балюстрадой. Видок у нее был еще тот…
— Как батюшка? — спросила она первым делом.
— Он сильный. Быстро оправится. Не хочешь отдохнуть?
Санара болезненно усмехнулась. На все про все, у нас осталось три дня, в лучшем случае.
Госпожа губернатор уставилась на свои руки.
— Знаешь, они до сих пор стоят у меня в глазах…
— Ты о площади? А разве был выбор?
— Наверное нет. Какое жестокое, страшное оружие…. Попрошу Анри, чтобы убрал. Для меня это слишком. С нитью сложно управляться, отнимает много маны и сил.
— Кто были все эти люди?
— Еще не понял? Это нелюди. Вернее — ненастоящие люди. Ты что-нибудь слышал о гомункулах?
— Что-то такое читал. Кажется, их делают из яйца, снесенного петухом, мужского семени и чего-то еще?
— Все несколько сложнее, — Санара сдержанно улыбнулась. — Сразу после войны катастрофически не хватало рук. Некому было сеять, восстанавливать города, растить скот. Чтобы вырасти, обрести навыки, человеку нужны годы. Гомункул же вызревает за четыре недели. Отец смог сократить этот процесс до двух. Они рождаются уже взрослыми, понимают с первого раза, подчиняются беспрекословно.
— Да ладно. Биороботы? — я аж рот открыл.
— Кто? Может быть… Называй как хочешь. Суть в том, что почти все, кого ты встретишь в поместье, рождены не от отца с матерью. У гомункулов нет души. Боги не дают им благословения. Но они отлично работают. Совет Солуса обратился к нашей семье, чтобы наладить производство. Подвох в том, что отец почти ничего не заработал на этом. Покупателей на живую броню стало совсем мало, а за гомункулов совет платил скудно. Но, благодаря этому, удалось сохранить мастеров и прокормить семью.
